Поэтика Егора Летова: Беседы с исследователями - Юрий Викторович Доманский

«Офелия»

Собеседник:

Юлия Сергеевна Морева

Филолог, учитель литературы, педагог дополнительного образования филологической направленности (Москва)

Беседа состоялась 4 июня 2019 года в Москве

Далекая Офелия смеялась во сне:

Пузатый дрозд, мохнатый олень

Привычно прошлогодний нарисованный снег

Легко, светло и весело хрустит на зубах

Нарядная Офелия текла через край —

Змеиный мед, малиновый яд

Резиновый трамвайчик, оцинкованный май

Просроченный билетик на повторный сеанс

Влюбленная Офелия плыла себе вдаль

Сияла ночь, звенела земля.

Стремительно спешили, никого не таясь

Часы в свою нелепую смешную страну

Послушная Офелия плыла на восток

Чудесный плен, гранитный восторг

Лимонная тропинка в апельсиновый лес

Невидимый лифт на запредельный этаж

Далекая Офелия смеялась во сне:

Усталый бес, ракитовый куст

Дареные лошадки разбрелись на заре

На все четыре стороны – попробуй поймай.

Ю. Д.: Когда мы предлагали исследователям творчества Егора Летова выбрать ту песню, о которой им хотелось бы поговорить, то оказалось, что чуть ли не каждый второй из нашего списка выразил желание взять «Офелию». Но Юлия выбрала эту песню первой, так что разговор состоится с ней. Юлия, как вы думаете, почему такое повышенное внимание филологов, исследователей именно к песне «Офелия»?

Ю. М.: Тут однозначно ответить нельзя. С одной стороны, здесь очень интересно устроен сам текст: использовано множество художественных приемов, и они, конечно, обращают на себя внимание. Мне кажется, что один из приемов, который в этой песне особенно «срабатывает» и привлекает к себе внимание – причем не обязательно у филолога – это аллитерация на «л», из-за которой создается ощущение, что песня очень «текучая», как и сама река, по которой отправляется в путь Офелия. На меня, например, звучание этой песни оказывает какое-то гипнотическое воздействие. Ну и, конечно, чем больше слушаешь, тем больше всего другого, тоже интересного, открывается. Я выбрала ее еще и потому, что она была одна из первых песен Егора Летова, которую я научилась играть на гитаре. Я услышала ее впервые в концертной версии от 4 июля 1997 года. Она там настолько мощно и драйвово сыграна! Я только спустя пару лет услышала «Офелию» в студийной записи, и все равно в моем сознании эта песня существует в первую очередь в своей концертной версии. Поэтому мне и хотелось о ней поговорить.

Ю. Д.: При этом, действительно, песня довольно-таки популярная, она не относится к «раннему» Летову второй половины восьмидесятых. А многие ведь любили и любят «Гражданскую оборону» именно за ранние альбомы. «Офелия» же на альбоме «среднего» периода «Сто лет одиночества». Сам текст датируется, если верить источникам, 1991 годом, но первое аудиовоспроизведение относится к несколько более позднему времени. При этом у «Офелии» огромное количество концертных исполнений. По сайту «ГрОб-хроники» их 115 в рамках «Гражданской обороной» и 5 на сольниках Егора Летова, то есть 120 зафиксированных концертных исполнений одной этой песни. Значит, и со стороны автора к ней было какое-то повышенное внимание, тем более что именно про эту вещь Летов сказал следующее: «Одна из самых моих песен сочинена во время работы над текстом „В блокадном Ленинграде не спешат часы“». Как бы вы оценили эту фразу – «одна из самых моих песен»? Ведь в песне субъект не эксплицирован, нарочитого авторского присутствия, как в ряде других произведений, когда Летов произносит какой-то манифест, мы не видим… А, тем не менее, «одна из самых моих»…

Ю. М.: У меня в голове возникает такая кинематографическая, что ли, картинка-параллель. Мне кажется, что эта песня с первой строки, в которой говорится, что Офелия «смеялась во сне», очень похожа на сон, увиденный кем-то. И когда я ее слушаю, когда наблюдаю, как меняются визуальные образы, которые иногда похожи просто на цветовые пятна – «лимонная тропинка в апельсиновый лес» – то я вспоминаю, в частности, сны Бананана из «Ассы». То есть, это что-то субъективное, что-то внутри самого себя услышанное и увиденное – может быть, поэтому она «одна из самых моих песен». А еще, когда я ее слушаю – в частности, в той самой концертной версии – то, как она сыграна, напоминает мне о движениях, которые делал во время ранних концертов Летов. Как бы случайных, в состоянии транса, когда музыкант будто становится не совсем собой, выходя за свою собственную границу, но в то же время, наверное, максимально самим собой является, как ни парадоксально.

Ю. Д.: Тогда напрашивается вопрос, почему все-таки Офелия? Ведь к Офелии, героине Шекспира, обращались многие русские поэты, и Летов в этом ряду занял какую-то нишу. Но сейчас мне не хочется сопоставлять его Офелию с другими, гораздо интереснее увидеть этот летовский выбор относительно Шекспира. Почему все-таки Офелия?

Ю. М.: У меня есть одно предположение – не знаю, насколько оно доказуемо. Это, скорее, читательская или слушательская ассоциация. Когда я вела уроки в школе, и мы с детьми читали «Снежную королеву» Андерсена, то я думала о том, что, как ни странно, у «Офелии» и «Снежной королевы» очень много каких-то сближений и совпадений. Начиная со сна, заявленного в первой строке песни. В «Снежной королеве» очень важное место занимает сад колдуньи, где цветы говорят. Туда, кстати, по реке, думая, что она принесет ее прямо к Каю, попадает Герда. Там по-особому идет время, там и случается сон-забвение, по сути, приравниваемый к смерти. В «Снежной королеве» встречаем множество деталей и маркеров пространства, которые можно и в «Офелии» увидеть: в песне есть пузатый дрозд, а в сказке – ворон; в песне есть мохнатый олень, а в сказке олень приводит Герду к границе владений Снежной королевы; в песне есть ракитовый куст, а в сказке – куст с красными ягодами, который маркирует пространство. Так вот, если Герда у Андерсена все же, образно говоря, покупает Каю билетик на повторный сеанс, и этот билетик срабатывает, то у летовской Офелии он просрочен. И вот Герда спасает своего любимого Кая от смерти, от холода, от королевы, а здесь, в песне, ничего этого не случилось. Произошло что-то другое, во всяком случае, имел место переход какой-то границы, отмеченный тем, что время теперь течет иначе. И в этом пространстве билетик просрочен и поделать с этим ничего нельзя. Может быть, Офелия – это такая повзрослевшая Герда, вне логики сказочного сюжета? А Герда, по логике сказки, не должна взрослеть – «будьте всегда, как