Поэтика Егора Летова: Беседы с исследователями - Юрий Викторович Доманский

времени, чтобы добраться на запредельный этаж? Кстати, в словосочетании «часы спешат» можно рассматривать слово «часы» как объект, то есть не время спешит как таковое, а часы слишком быстро двигают стрелками…

Ю. Д.: Но «часы» тоже многозначны, можно воспринимать их как единицы измерения времени…

Ю. М.: Тут следует вспомнить сказочный мир Льюиса Кэрролла и его парадоксы, связанные со временем и пространством, например, из «Алисы в Зазеркалье»: «У нас, когда долго бежишь, непременно попадаешь в другое место». И ответ: «Ну, а здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте, а чтобы попасть в другое место, нужно бежать вдвое быстрее». Я думаю, что в песне «Офелия» время устроено очень интересно. С одной стороны, создается впечатление, что оно идет, и этому способствуют глаголы, в том числе глаголы движения, которые, кстати, не всегда есть в текстах Летова. С другой стороны, персонажи, за исключением Офелии, только называются, но ничего не делают – дрозд, олень и бес. Глаголом описан хруст снега. «Сияла ночь, звенела земля», – глаголы здесь несовершенного вида, так что они могут описывать и какое-то постоянное свойство, из которого нельзя сделать вывода о движении времени. И, наконец, есть лошадки, которые разбрелись. Кажется, что в этом мире одни персонажи, объекты и реалии подвержены ходу времени, а другие – нет, поскольку как бы находятся вне него. Если часы «спешат в свою нелепую смешную страну», то должно быть нечто такое, относительно чего эта страна нелепая и смешная, какой-то мир, в котором законы этой волшебной страны нелепы. А нелепы они могут быть только там, где времени нет, где никто не может никуда торопиться и спешить.

Ю. Д.: Что интересно, именно после этого сегмента о времени и часах Офелия характеризуется как «послушная». Можно тогда сказать, что она послушна времени, согласно которому Офелия плывет туда, куда ей предписано, на восток. И только после того, как указывается направление ее плавания, появляются очень странные словосочетания – «чудесный плен, гранитный восторг». Как это можно интерпретировать? «Чудесный плен» – если брать какие-то ассоциации, то мне приходит в голову что-то вроде любовной неволи Одиссея у нимфы Калипсо. Он находится в плену, но это чудесный плен, Одиссей зачарован, очарован нимфой, и он в состоянии три года провести в этом состоянии в свое удовольствие – любовь, как известно, живет три года. А вот что касается «гранитного восторга», то с эпитетом «гранитный» семантически связан в песне эпитет «оцинкованный», потому что гранит – камень для могильных плит.

Ю. М.: Честно говоря, я боюсь напирать на идею сходства «Офелии» и «Снежной королевы», но вообще-то именно эти четыре стиха напоминают мне историю Герды особенно сильно. Герда находится в чудесном плену у волшебницы, в ее прекрасном саду с говорящими цветами, очень, кстати, похожем на апельсиновый лес с лимонной тропинкой, где время не идет. Волшебница расчесывает волосы Герды и насылает на нее забвение. Герда так восхищается цветами, что забывает Кая и вообще цель своего путешествия, она день за днем играет в этом саду и, только очнувшись, выбравшись на волю, понимает, что уже наступила осень. Кстати, волшебный сад караулят деревянные солдаты, подчеркнуто неживые на фоне говорящих цветов. Тоже своего рода «гранитный восторг».

Ю. Д.: Причем важно, что у Летова апельсиновый именно лес, не роща и не парк. А в мифологии лес – это чаще всего подчеркнуто враждебное, чужое пространство. Но в песне он апельсиновый, так что сразу представляется какое-то райское местечко. Хотя обычно мы лес представляем себе как потенциально опасное место, где можно заблудиться. Вспоминается сразу же Данте и его лес человеческих заблуждений…

Ю. М.: Мне кажется, здесь снова срабатывает прием с эпитетами, которые пронизывают весь текст. Мы привыкли, что если лес, то темный, а он апельсиновый. Гранит никакого восторга вызывать не должен, скорее, другие чувства, но в песне – «гранитный восторг».

То же самое с «чудесным пленом». Плен чудесным может быть в двух смыслах: во-первых, чудесный – это волшебный, когда человека удерживают чары, магия. Но, с другой стороны, «чудесный» можно понимать и как прекрасный, приятный. Ведь логично, тогда «чудесный» сочетается с «восторгом», как и «гранит» с «пленом». «Гранитный плен» – смерть, конец. Та же логика, что и в строке «змеиный мед, малиновый яд».

Ю. Д.: Вот и слово «лимонный». С одной стороны, лимонный – это приятный красивый цвет, а с другой – кислый на вкус…

Ю. М.: Лимонный в песне вполне может быть и цветом, хотя мы знаем, что дело происходит ночью и не факт, что цвета можно различить. Важно, что здесь тоже своего рода оксюморон – в апельсиновом лесу не ожидаешь лимонной тропинки. Что это такое визуально? Какая-то дорожка лимонного цвета или дорожка, вдоль которой растут лимонные деревья и указывают путь? Может быть, действительно есть какое-то сходство с дорогой из желтого кирпича, которая должна героиню привести из своего привычного мира в чужой, волшебный. Тут можно вспомнить желтые кирпичные дороги в стране Оз и в песне Элтона Джона, например.

Ю. Д.: И если мы вернемся к описаниям действий, то заметим, что там, где есть действия, где присутствуют глаголы, они соотносятся с экспликацией человеческих чувств. «Хрустит снег» – вкушение, «сияла ночь» – зрение, «звенела земля» – слух… Наконец, ощущение времени – «часы спешили». А ведь ощущение времени может передаваться и визуально, и аудиально, через движение секундной стрелки или через звук тиканья. Финал же песни уже совершенно визионерски решен. Но перед нами везде определенные формы глагола. Например, в первом куплете «хрустит» – настоящее время, несовершенный вид, то есть, это процесс, который продолжается, продолжается всегда. То же самое мы можем сказать и об остальных глаголах, лишь с тем отличием, что остальные даны в прошедшем времени. Причем «сияла», «звенела», «спешили» – это опять-таки несовершенный вид. А вот «лошадки разбрелись» – это прошедшее время, совершенный вид. То есть, действие совершено, оно безвозвратно, и это усилено фразеологизмом «на все четыре стороны» и риторикой словосочетания «попробуй поймай».

Ю. М.: Я думаю, что здесь и с пространством происходит довольно интересная вещь. Когда мы последовательно читаем этот текст, то передвигаемся по реке вместе с Офелией в горизонтальной плоскости на восток, это движение, которое можно описать словами. Например, «слева направо». И все события песни маркированы этим движением в одну сторону. Но когда мы оказываемся в последней строфе с дареными лошадками, то они разбредаются на все четыре стороны, и логика однонаправленности нарушается. Это такой Большой взрыв – от