Поэтика Егора Летова: Беседы с исследователями - Юрий Викторович Доманский

быть, устройство времени в этом стихотворении – это именно тот самый мир, по отношению к которому в «Офелии» и было сказано «нелепая смешная страна»? Блокадный Ленинград – совершенно однозначно пространство смерти…

Ю. Д.: Причем пространство реально-историческое…

Ю. М.: И когда мы видим, что там не спешат часы, то нас это даже не очень удивляет. Там больше некуда спешить, и время ни для кого не имеет никакого значения. В то же время «Офелия», которая очевидным образом должна отсылать к Шекспиру и идее смерти, и все должно в ней разворачиваться в пространстве смерти – там все это не работает. В Ленинграде часы не спешат, потому что некуда, а в мире Офелии – спешка часов вообще нелепость.

Ю. Д.: А если соотносить два текста, то ведь возможна еще такая интерпретация: часы в «Офелии», может, как раз и спешили в такую страну, где спешить уже не надо. Вот они пришли в блокадный Ленинград. Там спешить не надо, это нелепая, смешная страна…

Ю. М.: И там звенят струны, как звенит земля в «Офелии»…

Ю. Д.: Да, еще одно лексическое соотнесение. Думаю, что при желании мы еще много найдем перекличек между текстами.

Ю. М.: В стихотворении, кстати, есть такие слова: «Не бездарное замещение одного другим», – а именно о таком приеме замещения мы сегодня уже много сказали в связи с песней «Офелия» и эпитетами в ее тексте. В стихотворении оно названо бездарным, а в «Офелии» это был принцип мироустройства.

Ю. Д.: Но в стихотворении это отрицается, как и вообще все отрицается. Тут остается только «смутное это, трижды-бродячее стократно-невнятное с того самого прославленного бережка». Кажется, что когда Офелия добралась в этот странный мир, то оказалась там, где и должна была оказаться – за краем. Не просто за краем существования земного, а за краем существования вообще. Там, за краем, находится блокадный Ленинград – это запредельное бытие человека. Да, действительно, если кто-то будет в дальнейшем рассматривать «Офелию», то ему неизбежно придется подключать это стихотворение.

Ю. М.: Когда вы сказали о запредельности, то в связи с Ленинградом возникла еще одна литературная ассоциация – «Реквием» Анны Ахматовой:

Это было, когда улыбался

Только мертвый, спокойствию рад.

И ненужным привеском качался

Возле тюрем своих Ленинград.

Ленинград – довесок, качающийся за границей, которую задают тюрьмы. Сам город по отношению к тюрьмам оказывается за пределом.

Ю. Д.: Вообще, интересно, как судьба Офелии локализуется в ленинградском тексте, в ленинградском мифе. Оксюморонное существование Ленинграда в блокаду – это то, что в реально-исторической и мифологической интерпретации отвечает сути поэтики Летова – в числе прочего, конечно, но тоже важно. Относительно же «Офелии» есть смысл каким-то образом подытожить. И итог здесь не только в том, чем насыщен текст, но и в структуре произведения, где чередуются действия и номинации. Действия явно ведут героиню во времени и пространстве, а номинации показывают это пространство, и оказывается, что это какое-то сказочное пространство, привлекательное, несмотря на обилие негативных лексем. Но итог, как часто бывает у Летова, не позитивен, если понимать под итогом то, что «дареные лошадки разбрелись на заре – попробуй поймай». Это «попробуй поймай», обращенное и к самому себе в акте автокоммуникации, и к слушателю в акте прямой коммуникации, разрушает представление о человеке как о существе, которое способно что-то сделать в этом мире. Оно способно только двигаться по течению, оно не способно даже поймать разбредшихся лошадок.

Ю. М.: Дареных лошадок. В сказке персонаж-даритель преподносит герою какой-то предмет, который должен привести героя к цели путешествия, помочь пройти все препятствия. Здесь же лошадок подарили, но они никуда не привели…

Ю. Д.: …и не приведут, потому что их не поймают. Но при этом ощущение все равно достаточно светлое: это наша жизнь, она так устроена, мы признаем, что что-то случилось, но не будем по этому поводу расстраиваться…

Ю. М.: …тем более что в последней строфе мы снова слышим смех Офелии, видим усталого беса. Даже странно, что когда мы встречаем в песне максимально приближенный к мифологическому миру персонаж, он оказывается прозаически усталым. Действительно, просто жизнь, она так устроена. А ракитовый куст может быть лишь ракитовым кустом и не вызывать никаких ассоциаций со смертью и тоской. Примечательно, что ракитовый куст встретится в одной из последних песен Егора Летова – в песне «Осень»:

Под ракитовым кустом

Осень круглый год

Сумерки и мысли ни о чем

Камешки и песни в пустоту

Ю. Д.: Но это уже, как говорится, другая история.

«Долгая счастливая жизнь»

Собеседник:

Андрей Витальевич Павлов

Культуролог, преподаватель Российского государственного гуманитарного университета (Москва)

Беседа состоялась 25 июля 2019 года в Москве

потрясениям и праздникам – нет

горизонтам и праздникам – нет

вдохновениям и праздникам – нет, нет, нет, нет

          безрыбье в золотой полынье

          вездесущность мышиной возни

          злые сумерки бессмертного дня

                    долгая счастливая жизнь

                    такая долгая счастливая жизнь

                    отныне долгая счастливая жизнь

                               каждому из нас

                               каждому из нас

беспощадные глубины морщин

марианские впадины глаз

марсианские хроники нас, нас, нас

          посреди одинаковых стен

          в гробовых отдаленных домах

          в непроглядной ледяной тишине

                    долгая счастливая жизнь

                    такая долгая счастливая жизнь

                    отныне долгая счастливая жизнь

                               каждому из нас

                               каждому из нас

искушениям и праздникам – нет

преступлениям и праздникам – нет

исключениям и праздникам – нет, нет, нет

          на семи продувных сквозняках

          по болотам, по пустыням, степям

          по сугробам, по грязи, по земле

                    долгая счастливая жизнь

                    такая долгая счастливая жизнь

                    отныне долгая счастливая жизнь

                               каждому из нас

                               каждому из нас

Ю. Д.: Мы беседуем по поводу песни «Долгая счастливая жизнь», которая имеет в виде стихотворного текста датировку 25 января 2003 года. И песня эта, на мой взгляд, уникальная по ряду параметров: об истории ее создания Летов несколько раз высказывался в своих интервью. В ней много отсылок к разного рода претекстам. «Долгая счастливая жизнь», относясь к позднему творчеству Летова, тем не менее, прозвучала на огромном количестве концертов. Пожалуй, в XXI веке не было ни одного выступления группы, где бы