Поэтика Егора Летова: Беседы с исследователями - Юрий Викторович Доманский

Ю. Д.: В отличие от Герды, с Офелией, если брать текст Шекспира, все же случилось то, что случилось: она покончила с собой. И в песне есть моменты, которые, так или иначе, перекликаются с пьесой. Особенно важно здесь, наверное, то, что Офелия «плыла» – это дважды повторяется…

Ю. М.: Да, но тут имеет значение и то, что если умершая Офелия «плывет» по воле этой реки, увлекаемая ею, то в песне она сама делает выбор. «Влюбленная Офелия текла через край», – можно это расценивать, как совершаемое Офелией по собственной воле действие. Она, к тому же, смеется во сне. Во фразе «послушная Офелия плыла на восток» слово «послушная», по-моему, можно двояко истолковать. «Послушная» – то есть увлекаемая рекой, потому что она никак не может этому противиться и вынуждена плыть дальше, а с другой стороны, возможно, здесь Офелия плывет и сама, по собственной воле, но «послушная» чьим-то идеям или указаниям.

Ю. Д.: Если рассмотреть эпитеты или, вернее сказать, определения, которые применяются к Офелии, то это – «далекая», «нарядная», «влюбленная», «послушная» и снова «далекая». Как бы вы охарактеризовали такие определения, если посмотреть на них как на систему?

Ю. М.: Я думаю, что здесь срабатывает в некотором смысле тот же прием, который относится к другим определениям и эпитетам в этой песне. Вот есть система: определение плюс слово, которое оно описывает. А в песне как будто части этой системы меняются местами и «склеиваются» с теми словами, которые они не должны описывать. Например, в строке «змеиный мед, малиновый яд» на самом деле должно было бы быть наоборот – «змеиный яд, малиновый мед». Может быть, здесь какая-то похожая игра? «Далекая Офелия» – это Офелия, которую не разглядишь, непонятно толком, где она. А если она так далеко, то можно ли ею управлять? Но она же названа послушной, а послушным можно называть человека, который все же находится в пределах твоей видимости, и ты можешь судить о тех действиях, которые он совершает, оценивать их. Хотя, по-моему, слово «далекая» тут вообще описывает не положение героини в пространстве относительно видящего ее наблюдателя, а что-то совсем другое, «даль» иного свойства, метафизического. Внутри себя, например. Ну, а «влюбленная Офелия» и «нарядная Офелия» – это, конечно, любовный сюжет. История любви не сложившейся, не случившейся, а может быть и случившейся. В песне есть и другие персонажи. Вот, к примеру, «усталый бес», который за всем этим наблюдает. Во всяком случае, создается впечатление, что Офелия, послушная она или нет, приготовлена к тому событию, которое с ней произойдет за каким-то рубежом. Она наряжена по случаю своей ли смерти или какого-то иного ритуального перехода? Или даже, как наряжаются на любовное свидание?..

Ю. Д.: При этом нигде в тексте Офелия не названа ни мертвой, ни умершей, ни идущей на смерть…

Ю. М.: Совершенно верно, и это самое интересное и прекрасное в этой песне! Когда я впервые услышала ее, то, конечно, знала об Офелии Шекспира, но «Офелия» Летова совершенно не вызывала у меня ассоциаций со смертью. Может быть, это шаг в сторону, но я вспоминаю, что, когда мне было лет пятнадцать, я нарисовала иллюстрацию к «Офелии». Она, по-моему, хорошо отражает мое восприятие этой песни. На этой картинке моя Офелия плыла по реке, но не как, например, у Одилона Редона, а стоя в своеобразном челне, и из нее прорастало дерево. Какая-то новая жизнь. Или жизнь по ту сторону. Во всяком случае, не смерть.

Ю. Д.: Действительно, в тексте нигде не сказано, что плывет тело Офелии. Вполне может быть, что Офелия сама куда-то плывет, по своей воле.

Ю. М.: Причем плывет она на восток. Интересно заметить вот эту систему координат. Она плывет туда, где должно взойти солнце и озарить место действия, потому что происходит все ночью: «Сияла ночь, звенела земля». Но если бы это была ночь в нашем бытовом понимании, то мы не разглядели бы всех тех цветов и предметов, которые мы видим в текстовом описании этой ночи. Эта ночь именно сияет. Пространство здесь фантастическое, даже в чем-то мифологическое, и важно, что Офелия плывет именно на восток, навстречу новому дню, а не на запад, не на закат, куда обычно отправляются мертвые.

Ю. Д.: Ощущение от песни, во многом благодаря мелодии, благодаря преимущественно мягкому исполнению, в основном позитивное, оптимистическое…

Ю. М.: Совершенно верно. Причем существует множество каверов на нее, от версии Ольги Арефьевой до версий малоизвестных групп, сыгранных в самых разных стилях и жанрах. И у всех «Офелия» получается разная, причем текст-то один и тот же. У Арефьевой – во всяком случае, мне так кажется – с первых аккордов возникает ощущение какой-то вязкости, вязкости времени, которой нет у Летова, и вот в этой версии, мне кажется, это действительно песня о смерти. Нет ожидания чего-то нового, какого-то движения. А у Летова есть такое предчувствие движения, предчувствие новых событий.

Ю. Д.: Но интересно, что при этом на уровне лексики в тексте есть много того, что можно охарактеризовать как негативное. Если смотреть на лексический уровень текста, то окажется, что здесь очень много словосочетаний, которые на поверку являются оксюморонными. Например, «оцинкованный май»: с одной стороны, май – прекрасный месяц, за которым последует лето, нет ничего лучше в нашем календаре, чем месяц май; а с другой стороны, он «оцинкованный», а с восьмидесятых годов единственная ассоциация с цинком в нашей культуре – это цинковые гробы. Получается оксюморон. Причем довлеет именно «оцинкованное». И билетик «просроченный» тоже из разряда не очень хороших вещей. И что «земля звенела», может быть, тоже нехорошо…

Ю. М.: У меня до недавних пор было ощущение, что «звенела земля» – это цитата, источник которой мне известен, но оказалось, что я ошиблась. Я думала, образ звенящей земли и сияющей ночи есть у Хемингуэя в романе «По ком звонит колокол». Но я проверила, там земля не «звенит», как мне казалось, а «плывет». Почему-то мне так запомнилось – может, как раз из-за песни, из-за слов «земля» и «плыла», которые используются в «Офелии». В романе, кстати, этот образ связан с любовной темой. Ну а если посмотреть на словосочетание «оцинкованный май», то оно располагается совсем рядом с «малиновым ядом» – тоже, по-моему, предвестником чего-то нехорошего. А, с другой стороны, рядом с совсем игровой вещью – «резиновым трамвайчиком». Суффикс сжимает этот объект до уровня и размера игрушки. А «резиновый», может быть, не только потому, что игрушечный, а потому что в него уместятся все, кому нужно в него