Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

так переживаю оттого, что в этом доме у нас были и несчастливые времена, и мне становится так одиноко при мысли, что ты совсем рядом. Эти вздымающиеся голубые небеса, втягивающие в себя разгоряченные поля, словно некий фантастический бредень, раскинутый в июньские часы, и рододендроны, столь помпезно взрывающие тени, переполняют меня ощущением, как много всего хорошего существует на свете. И я мечтаю о том, как мы вместе куда-нибудь поедем —

Пару недель назад миссис Тернбулл прислала мне прекрасную корзину цветов. Не могла бы миссис Оуэн позвонить и поблагодарить ее от моего имени?

Полагаю, Скотти уже уехала. Не хочу думать, что теперь ты дома совершенно один. Почему бы тебе не отправиться на лето в какое-нибудь симпатичное место? Веселье с гитарами, мир, что покачивается над черными зеркальными водами, омывающими танцевальный павильон – заставят тебя вновь ощутить себя молодым – или, возможно, как-нибудь по-новому.

Если ты пришлешь адрес Скотти, я бы ей с удовольствием написала, когда буду чувствовать себя получше. Надеюсь, тебя не разочаровали ее школьные успехи.

Люблю, мой дорогой —

Зельда

151. Зельде

13 июня 1934 г.

Машинопись (копия), 4 стр.

1307 Парк-авеню, Балтимор, Мэриленд

Дорогая Зельда:

Я диктую это письмо, потому что в нем многое нужно сообщить, и я хочу, чтобы оно осталось у тебя для справки, потому что каждый пункт здесь важен.

Прежде всего, я сегодня утром позвонил Перкинсу с идеей, которую уже давно вынашивал, а именно, публикацией представительной подборки твоих коротких сочинений[214]. Я хочу сделать это хотя бы потому, что это возымеет благотворный эффект и не даст тебе потерять навык в этот период бездействия. Я предлагал Максу не опубликовать такой сборник самому, поскольку он уже занимается моим сборником[215], а потому неизбежно уклонился бы от такого предложения, но порекомендовать издателя, который бы рискнул реализовать подобную идею. Здесь я прервусь, чтобы представить свои предложения по общему содержанию книги:

Содержание

Предисловие Ф. Скотта Фицджеральда (около 500 слов)

I. Восемь женщин (Эти очерки и рассказы были опубликованы в журналах College Humor, Scribner’s и Saturday Evening Post между 1927-м и 1931-м годами, один из них вышел под моим именем, но на самом деле я не имею к нему никакого отношения, разве что подсказал тему и подкорректировал готовую рукопись. Такое же сотрудничество распространяется и на другие материалы, собранные здесь под обоими нашими именами, хотя в подобных публикациях мое участие от начала до конца сводилось к тому, чтобы поставить свое имя.)

Настоящая девушка из варьете (около 2000 слов)

[The Original Follies Girl]

Девушка, которая понравилась принцу«2500»

[The Girl the Prince Liked]

Девушка с Юга«2250»

[The Southern Girl]

Талантливая девушка«3500»

[The Girl with Talent]

Девушка миллионера«8000»

The Millionaire’s Girl

Мисс Бесси[216] «4000»

[Miss Bessie]

Пара психов«4000»

[The Couple of Nuts]

(К этому будут добавлены два пока не опубликованных рассказа, которые также исследуют характеры современных женщин).[217]

II. Три басни[218] (примерно 5000 слов)

Засуха и наводнение [The Drought and the Flood]

Рабочий [A Workman]

Дом [The House]

III. Резюме

Проводите мистера и миссис Ф. в номер… [Show Mr. and Mrs. F. to Number…]

Аукцион образца 1934 года [Auction Model 1934]

Всего около 50 000 слов. Это нагрузит тебя работой на следующие три или четыре недели, если ты отыщешь для нее время, особенно это касается пункта о двух возможных рассказах, которые, боюсь, придется немного доработать, чтобы они соответствовали остальным. Я попрошу миссис Оуэнс послать тебе

(a) все сохранившиеся копии твоего рассказа о Мэри Макколл.

(b) Все сохранившиеся копии твоего рассказа о Кэтрин Литтлфилд[219].

Я думаю, в первом случае тебе стоит убрать мистический элемент, касающийся собак, потому что рассказ сам по себе настолько пронизан намеками на более или менее естественные пороки, что введение сверхъестественного кажется чрезмерным и нарушает структуру. Во втором случае, речь, по моему мнению, идет в основном о том, чтобы убрать все лишнее. Я редко ошибаюсь в оценке повествования и чувствую, что моя неизменная вера в эту работу не является ошибочной. Возможно, потребуется две редакции, но первая, без сомнений, заключается в том, чтобы разобрать рассказ до каркаса и затем посмотреть, какую штукатурку ты захочешь использовать. Эти два рассказа кажутся необходимыми, чтобы составить основу книги, цель которой – соревнование с такими авторскими сборниками, как у Дороти Паркер и т. п. Именно то, что содержание его глубоко личное, а не отстраненное и профессиональное, делает целесообразным представить его каким-то таким образом.

Пока писал это письмо, позвонил некий мелкий издатель (респектабельный, но с…[220]

152. Скотту

[После 14 июня 1934]

Подписанная рукопись, 3 стр.

[Больница «Шеппард и Инок Пратт», Таусон, Мэриленд]

Дражайший До-До:

До-До, ты такая прелесть, что работаешь для меня над этими рассказами. Зная, сколько интереса и энергии ты вкладываешь в работу других людей, я сознаю, сколько проблем твоими усилиями предстают легкими. Милый —

Я отредактирую рассказы так быстро, как только смогу – хотя ты понимаешь, что мы живем в очень строгой системе, где каждый час рассчитан и почти не остается времени на посторонние занятия. Была более удачная поздняя версия рассказа о танцах – но я, наверное, смогу исправить эту, поскольку все помню.

Ты говоришь о предназначении искусства. Не знаю, приблизился ли кто-нибудь к истине так, как Аристотель: он говорил, что все чувства и весь опыт являются общим достоянием, а их преображение в форму индивидуально и становится искусством. Но, Боже, это настолько зависит от того, стремишься ли ты к прямой или непрямой привлекательности, какой подход является наиболее убедительным, эмоциональный или умственный, и что главенствует, форма строения или цель, для которой оно предназначено – что все мои концепции пребывают в состоянии досадной неопределенности. Во всяком случае, мне кажется, что дело художника – брать готовую к действию мысль и направлять ее к надежде или отчаянию, привнося не свои интерпретации, но проблески честно заработанных на поле брани шрамов и наград. Я по-прежнему категорически против школы интерпретации. Никто, кроме педагогов, не в состоянии научить людей думать – но раскрыть некую новую грань ярких эмоций или сохранить старую в изяществе фразы – вот что кажется ближе к художественной цели. Ты знаешь, как отзывается сердце на протяжные гласные, воспаряя к небу или проваливаясь в пятки, и где ты будешь использовать эти профессиональные секреты, целиком зависит от особых суждений автора. Именно этого я пытаюсь достичь в книге, которую начала: я хотела сказать: «Это история любви – может быть, не ваша история любви – может быть, даже не моя, но это любовь, случившаяся с одним отдельным человеком. Здесь нет оценок». – Не знаю – трудно передать абстрактные чувства, и приходится отыскивать столько приемов, чтобы донести суть, что она слишком часто по дороге теряется.

Я написала тебе записку, которую потеряла, но там были следующие факты:

1) Майеры уехали в Антиб с Мерфи —

2) Малькольм Коули арестован в Нью-Йорке за участие в массовых беспорядках.

3) Я пью молоко, один стакан которого, по моему мнению,