Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

и, конечно, Карта Лидера — у каждой колоды свой полководец, у нас это король Фольтест. Его способность можно прожать лишь раз за всю игру, но она может перевернуть исход битвы: например, вызвать Ливень или очистить небо от Погоды. Блефуй, пасуй вовремя, сдавай первый раунд, чтобы вытащить из врага лучшие силы, а потом дави шпионами!

Эксель слегка подался вперед. Его янтарные кошачьи зрачки хищно сузились, сканируя выложенные ряды. Строгая тактическая геометрия Гвинта, завязанная на шпионаже, маневрах, резервах и своевременном отступлении, внезапно отозвалась в его голове привычными схемами расстановки войск из хроник Каэр Серен. Это действительно была не просто забава — это была настольная шпионская война.

— Хм… Похоже на засаду Скоя'таэлей в лесах, — тихо процедил Грифон, коснувшись пальцем карты шпиона. — Сначала ты кажешься слабым, а потом бьешь резервом из закромов. Логично.

— Вот! Я же говорил! Понемногу начинаешь соображать! — Лютик просиял, быстро собрал карты со стола и разделил одну из колод ровно пополам. Он протянул Экселю плотную стопку пожелтевших карточек с синей рубашкой Королевств Севера. — Держи. Это твоя стартовая колода. Отдаю часть своей колоды. Не самые сильные карты, но с ними можно играть, и чтобы не было так плохо, дам тебе шпиона Дийкстру. Но это лишь сиротский огрызок, Грифон.

Бард придвинулся ближе, переходя на доверительный, заговорщический полушепот:

— Если захочешь собрать настоящее, смертоносное войско — всегда спрашивай купцов, обыгрывай корчмарей и тряси местных ремесленников в каждом порту. У каждого уважающего себя торговца в Ковире под прилавком лежит редкая карта. Запомни, Эксель: на Большаке некоторые из этих картонных карточек — легендарные герои или баллистические мортиры — стоят гораздо дороже золота. Они открывают двери в закрытые дома знати и покупают жизни быстрее, чем твое серебро. Ну что… теперь раскинем по-настоящему?

Эксель хладнокровно перебрал пальцами в кожаной перчатке свою первую колоду, ощущая жесткие грани картона. На его суровых губах появилась едва заметная ухмылка Грифона.

— Раскинем, маэстро, — негромко ответил ведьмак, выкладывая первую карту на дубовый стол. — Но играть будем без денег. На твой шпионский интерес.

Дубовый стол корчмы превратился в поле боя. Лютик играл шумно, с пафосом, то и дело картинно взмахивая руками и выкладывая карты на доски с глухим, победным стуком. Бард явно упивался своим превосходством над новичком, насвистывая под нос мотив про чеканную монету. Эксель же сидел неподвижно, низко опустив голову. Его янтарные глаза хищно сканировали картон в собственных руках, а пальцы в кожаных перчатках методично перебирали скудный стартовый резерв. Ведьмачий ум Грифона впитывал правила на лету, переводя цветные картинки в сухие тактические цифры.

— Ага! Попался, Грифон! — Лютик с триумфальной ухмылкой швырнул на стол карту реданского пехотинца, который тут же встал в пару к точно такому же бойцу, удваивая их общую силу. — Взаимосвязь пехоты! Мой ближний ряд теперь крепок, как стены Вызимы! У меня тридцать очков силы, а у тебя — жалкие одиннадцать. Сдавай первый раунд, мутант, твоё воинство разбито!

Эксель даже не повел бровью. Он зафиксировал, что у Лютика в руке осталось всего четыре карты, в то время как сам ведьмак благодаря вовремя сыгранному шпиону сохранил полную руку резервов. Эксель хладнокровно вытянул из своей стопки невзрачную карточку с нарисованной снежинкой.

— Пасую, маэстро, — спокойно произнес ведьмак, опуская ладонь на стол. — Забирай раунд.

— Ха! Победа за искусством! — бард победно вскинул руки, сгребая отыгравшие карты в отбой. — Один — ноль в пользу непревзойденного Лютика! Готовься ко второму раунду, Эксель, я втопчу твою пехоту в…

Договорить бард не успел.

Тяжелая дубовая дверь таверны «Полярная звезда» с грохотом распахнулась, впустив в натопленный зал густой столб морозного повисского пара. На пороге стоял высокий мужчина в подбитом мехом дорожном плаще, с которого пластами осыпался замерзший наст. На его груди тускло поблескивала бронзовая бляха купеческой гильдии Герхарда — это был личный, проверенный экспресс-гонец из Понт Ваниса.

Мужчина быстро обвел сканирующим взглядом пустеющий зал корчмы, мгновенно выхватил глазами фигуру в черном плаще у очага и быстрым, размашистым шагом направился прямо к их столику. Служанки испуганно расступились.

Гонец остановился у стола, тяжело и прерывисто дыша с дороги. Не произнося ни слова, он запустил руку под плащ, извлек оттуда небольшой, плоский кожаный сверток, туго перевязанный сургучным шнуром с личной шпионской печатью в виде окрыленной короны Редании, и аккуратно положил его на дубовые доски прямо поверх разложенных карт Гвинта.

— Лично в руки Черному Грифону. От Герхарда и его южных партнеров, — хрипло, со свистом выдохнул гонец, утирая иней с усов. — Экипаж с особым грузом уже прошел пограничный заставной пост Грозового Ручья. Они будут у запруды старой мельницы через два часа. Ответные подорожные грамоты от графа Сигизмунда Дийкстры внутри.

Эксель медленно протянул руку и накрыл ладонью кожаный сверток. Внутри него сквозь плотную замшу отчетливо прощупывался жесткий, сложенный вчетверо пергамент королевской канцелярии Новиграда. Ответ от Дийкстры пришел точно в срок. Гонка со временем была официально окончена — Анна была в Повиссе.

Лютик мгновенно растерял весь свой карточный задор. Он испуганно покосился на сургучную печать тайной службы Редании, затем перевел взгляд на Экселя, и его эспаньолка судорожно дернулась. Бард поспешно сгреб свою драгоценную колоду со стола, пряча её обратно в карман бархатного колета. Запах большой шпионской крови и новиградских интриг снова заполнил воздух таверны, выжигая остатки кабацкого веселья.

Гонец Герхарда уважительно поклонился, развернулся и быстро зашагал к выходу из таверны, растворяясь в ночном тумане. Эксель остался сидеть неподвижно. Его чуткие ведьмачьи пальцы точным движением сломали сургучный затвор со шпионским клеймом Редании и развернули плотную замшевую обертку.

Внутри лежал узкий, сложенный вдвое лист грубой бумаги. Никаких гербов и витиеватых подписей королевской канцелярии. На пергаменте быстрым, рваным и жестким почерком, который Эксель узнал бы из тысячи, были выведены всего несколько строчек. Это было донесение от Райса:

«Грифон, эта твоя "Анна" была вытащена из подвалов Святого Иерарха без шума за три часа до того, как Охотники Менге заблокировали пригород. Девка напугана, но цела, память выжечь ей не успели. Парни Герхарда везут её по северному тракту в закрытом купеческом экипаже. Торопись, Грифон. На Юге пахнет большой кровью. Радовид действительно оголяет Понтар и тащит к Новиграду всё, что может стрелять. Город закроют наглухо со дня на день. Увидимся на Большаке. Р.»

Эксель медленно сжал записку в кулаке, чувствуя, как внутри его груди, где Испытание Травами выжгло большинство эмоций, глухо и мощно забился пульс. Сроки поджимали. Новиградский капкан Радовида вот-вот должен был захлопнуться, и если