Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

собранными в короткий хвост, и аккуратными усами. Его кожаный жилет, потертый в сотнях битв, был покрыт старыми шрамами, а на шее тускло поблескивал массивный серебряный медальон оскаленного Волка. Это был Весемир — старейший мастер и наставник крепости.

— Очнулся, приемыш? — негромко произнес Весемир, и его глубокий, строгий голос заставил мальчишку вздрогнуть. Старик протянул ему тяжелую глиняную кружку с горячим травяным отваром. — Пей. Здесь чистотел и кора крушины, согреет твои мутировавшие потроха. Ламберт нашел тебя у нижних ворот. Скажи мне, парень, как ты прошел через тропу мучильни и Синие горы в одиночку? И почему на твоем доспехе вышит золотой грифон?

Эксель сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как тепло лавой разливается по венам. Он вытер губы рукавом и прямо, без страха посмотрел в глаза старому наставнику:

— Каэр Серен больше нет, мастер Весемир. Нашу Школу сожгли чародейки Капитула. Наставники мертвы. Я изучал архивы нашей школы. Почти не вылазил оттуда, там я нашёл манускрипт о вашей школе. Мне больше некуда было идти на всем Континенте.

Весемир долго молчал, вглядываясь в бледное лицо юного Грифона. Позади него у очага хмуро переглядывались Ламберт и Эскель, а в тени колонны молча стоял Белый Волк — Геральт из Ривии, хладнокровно точивший свой серебряный клинок оселковым камнем. Закон Большака требовал осторожности, но ведьмачье братство всегда было шире шляхетских границ.

— Каэр Серен… Проклятие, — Весемир тяжело вздохнул, качая головой. Он положил свою тяжелую, мозолистую ладонь на плечо мальчишки. — Значит, ты остался один. Что ж, Грифон. Каэр Морхен не закрывает ворота перед теми, в чьих жилах течет ведьмачья кровь. Ты останешься здесь на эту зиму. Мы разделим с тобой овес для коней, эликсиры и место у костра. Но без дела ты сидеть не будешь. Завтра на рассвете мы проверим, чему тебя успели научить твои мастера в Повиссе. Посмотрим, чего стоит обучение твоей школы.

К утру затяжная буря над Синими горами наконец утихла, оставив после себя пронзительное, хрустальное безмолвие. Небо очистилось, и холодное каэдвенское солнце залило ослепительным светом заснеженный внутренний двор Каэр Морхена. Здесь, на краю обрыва, прямо среди вековых сосен, располагался знаменитый ведьмачий полигон. Под тяжелыми деревянными опорами, скрипя от мороза на кованых цепях, мерно покачивались массивные, окованные железом бревна-маятники — тренажер, на котором поколения Волков калечили ребра, оттачивая боевые рефлексы.

Весемир стоял в центре площадки, уперев руки в бока. На его усах поблескивал иней. Чуть поодаль, прислонившись к замшелой каменной стене бастиона, расположились молодые Волки. Ламберт и Эскель с откровенным скепсисом ждали зрелища. Их янтарные глаза внимательно следили за каждым движением гостя.

— Ну что, Грифон, — громко произнес Весемир, бросая Экселю плотную полоску черной ткани. — Завязывай глаза. Волк охотится не только зрением. Волк ловит колебания воздуха, шорох наста и звенящую сталь. Вставай на центральную позицию. Посмотрим, чему тебя учили мастера в Каэр Серен.

Юный Эксель без лишних слов поймал повязку. Его пальцы, еще дрожащие от утреннего холода, уверенно затянули узел на затылке, полностью погружая мир во тьму. Ведьмак Школы Грифона глубоко вздохнул, усмиряя пульс после Испытания Травами, и легко взлетел на узкое, обледенелое бревно маятника. В его руках был простой деревянный полутораручный меч.

Ламберт ухмыльнулся и с силой толкнул первое окованное железом бревно. Оно со свистом рассекло воздух, несясь прямо в грудь мальчишке. Следом Эскель запустил второй маятник, отрезая путь назад.

Полигон превратился в хаотичный, смертоносный танец летящей древесины. Обычный рекрут Волка на месте Экселя начал бы совершать резкие, силовые прыжки, гася удары жесткими блоками меча и тратя колоссальное количество энергии. Но тактический ум Грифона работал иначе. Оставшись без зрения, Эксель полностью переключился на ведьмачий слух и обостренное чувство баланса своего цеха.

Мальчишка сделал плавный, текучий пируэт влево — тяжелый маятник пролетел в полудюйме от его плеча, лишь подняв порыв ледяного ветра. Вместо того чтобы прыгать, Эксель едва заметно смещал центр тяжести, совершая микроскопические, выверенные до миллиметра уклоны. Его движения были лишены волчьей агрессии, это была чистая, холодная геометрия боя. Деревянный полуторник в его руках двигался экономно, короткими скупыми щелчками отбивая скользящие удары цепей. Он словно знал траекторию каждого бревна еще до того, как оно срывалось с подвеса.

Весемир, который за свою долгую жизнь обучил не один десяток сорванцов, медленно опустил руки. Его брови удивленно взлетели вверх, а суровые глаза округлились. Старик замер, потрясенный увиденным. Юный Грифон держался на скользком дереве так, словно под его ногами была широкая площадь Новиграда.

Геральт у стены прекратил кусать травинку. Белый Волк подался вперед, и его золотые зрачки хищно сузились. Будучи лучшим фехтовальщиком Школы, Геральт прекрасно помнил себя в этом возрасте. И он знал: ни он сам, ни Ламберт, ни Эскель во время своего обучения не обладали такой запредельной, врожденной грацией и чистотой тактического рисунка. Волки брали силой, напором и яростью. Этот мальчишка брал абсолютным контролем над пространством.

Эксель сделал финальный, запредельный кувырок через голову прямо над летящим нижним бревном, мягко приземлился на три точки на самом краю помоста и одним движением сорвал черную повязку с глаз. Его янтарные зрачки были чистыми, а дыхание — ровным.

— Холера… — тихо, в полной тишине пробормотал Ламберт, растеряв всю свою кабацкую спесь.

Весемир медленно подошел к тяжело дышащему от напряжения, но неподвижному Экселю. Старый наставник посмотрел на него с глубоким, искренним уважением, какого редко удостаивались даже родные ученики.

— Ну и ну… — покачал головой Весемир, — Твои мастера в Каэр Серен знали толк в балансе, парень. Геральт в твои годы прыгал как взбесившийся скальный скакун, ломая кости и тренажеры, жаль его пока тут нет. А ты… ты двигаешься как сама смерть. Спокойно и расчетливо. Что ж, с физической подготовкой у тебя полный порядок. Посмотрим, так же ли хорош твой ум, когда дело доходит до книг и алхимии. Идем в лабораторию.

Подземная лаборатория Каэр Морхена встретила Экселя звенящей тишиной и тяжелым, въевшимся в каменные своды запахом серы, сушеной мандрагоры, пережженных масел и старой ведьмачьей крови. Этот промерзший подвал, скрытый глубоко под главным залом цитадели, веками хранил самые мрачные тайны Школы Волка. Вдоль стен на грубых полках теснились потемневшие от времени склянки, глиняные реторты и пыльные пузатые флаконы. В углу едва заметно тлели угли алхимического горна, бросая багровые отсветы на массивный дубовый стол посреди комнаты, заваленный иссохшими частями тел различных монстров.

Весемир остановился у стола, скрестив мощные руки на груди, и хищно прищурил свои золотистые глаза.