Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

Ламберт и Эскель остались стоять у входа, подперев плечами каменную арку подвала. После триумфа Грифона на маятниках их скепсис заметно поубавился, но алхимия и мутации всегда считались у Волков самым сложным делом Большака.

— Баланс на бревнах — это хорошо, — негромко произнес Весемир, кивая на разложенные на столе когти и склянки. — Но на Большаке сталь бессильна, если ведьмак путает аконит с волкобоем или не знает, под каким Знаком выкуривать полуденницу. Здесь, в лаборатории, мы учим бестиарий наизусть. Покажи мне, чему тебя учили в твоих повисских залах, Грифон.

Весемир протянул руку, взял со стола длинный, серый, покрытый зазубринами коготь, с которого свисали обрывки сухой кожи, и бросил его перед Экселем.

— Что это? И чем его травить? — жестко спросил наставник.

Юный Эксель даже не прикоснулся к кости. Его янтарные глаза скользнули по зазубринам, а мутационное обоняние мгновенно выхватило тончайший, приторно-сладкий запах болотной гнили, шедший от улики.

— Это коготь старой водной бабы, наставник Весемир, — спокойно, со всей тактической точностью отчеканил Эксель. — Обитает в торфяниках Повисса и болотах Велена. Сталь против неё неэффективна — её едкая, трупная кровь укутывает сталь, что делает обычное оружие бесполезным. Нужно использовать серебряный клинок, густо смазанный маслом против трупоедов, основу которого составляет эфирное масло из лепестков белого мирта и собачье сало. В бою Водная баба неповоротлива, любит швыряться грязью, чтобы ослепить ведьмака, но если зажмет в угол — разорвет длинными когтями. Лучший тактический прием: ослепить ее Знаком Игни, разорвать дистанцию и нанести быстрый рубящий удар под левую лопатку, где пролегает центральная артерия.

Ламберт у входа удивленно хмыкнул, а Эскель уважительно кивнул. Весемир лишь слегка шевельнул усами, но его взгляд стал еще более пристальным. Старик пододвинул к мальчишке пузатый флакон, внутри которого лениво колыхалась густая, фиолетово-золотая жидкость.

— Ладно. А это что за варево? Мы в Каэр Морхене его не варим, рецепт утерян еще до моего рождения. Этот эликсир остаётся загадкой для меня. — Весемир постучал пальцем по стеклу флакона.

Эксель аккуратно взял флакон тонкими ведьмачьими пальцами, сорвал восковую пробку и сделал короткий, поверхностный вдох. Его лицо осталось каменным, но тактический ум Грифона мгновенно выдал готовую алхимическую формулу.

— Эликсир «Петри» высшего порядка, — ответил мальчишка, возвращая пробку на место. — Секретный рецепт Каэр Серен. Основа — дистиллированная вода, краснолюдский спирт, перетертые пестики мандрагоры и сок северной омелы. На несколько часов он разгоняет концентрацию Истока в крови ведьмака, увеличивая ментальную силу Знаков втрое. Опасен для жизни из-за колоссальной интоксикации — после приема кожа бледнеет, а зрачки полностью растворяются, превращая глазницы в черные омуты. Принимать только перед боем с сильными проклятыми или чародеями.

В лаборатории воцарилась звенящая, мертвая тишина. Весемир медленно обошел стол. Его суровое, покрытое шрамами лицо полностью разгладилось, а в старых eyes больше не осталось экзаменационной строгости. Там светилось колоссальное, глубокое уважение. Старик понял, что перед ним сидит не просто испуганный беглый рекрут, а настоящий, высококлассный мастер-ученый уничтоженного цеха, сохранивший великое наследие Грифона.

Весемир молча повернулся к стене подвала, подошел к старинному кованому ларцу, стоявшему рядом с алхимическими весами, и со скрипом откинул тяжелую крышку. Он долго что-то искал в закромах, пока наконец не повернулся обратно к столу. В его широкой, мозолистой ладони на толстой железной цепочке лежал массивный, тускло поблескивающий в полумраке подземелья серебряный медальон оскаленного Волка.

— Ну что ж, Эксель из Школы Грифона… — тихо, но с глубоким мистическим весом произнес Весемир, протягивая серебро мальчишке. — Ты сдал мой экзамен. И сдал его так, как никто до тебя в этих стенах не сдавал. Твои мастера в Повиссе выковали из тебя идеальное оружие и блестящий тактический ум. Каэр Серен сгорела, но пока ты жив — её наследие не угасло. Держи. Это запасной медальон нашего цеха. Носи его с гордостью рядом со своим грифоном. Пусть на Большаке все знают: у Волков и Грифонов одна кровь. И отныне Каэр Морхен — это твой дом, куда ты можете вернуться каждую зиму, когда дороги Континента станут слишком суровыми.

Юный Эксель бережно принял тяжелое серебро Волка. Медальон лег на его ладонь, приятно холодя кожу, и мальчишка впервые за многие месяцы побега почувствовал, что он больше не один. У него появилось новая семья.

Глава 27. Час платы и крови

Минерва ходко влетела под массивную каменную арку подъемного моста Охотничьего замка де Фриз, взрывая копытами заиндевелый наст. Повисское утро занималось бледной, ледяной полосой над верхушками сосен Лешего лога. Гвардейцы в вишневых колетах, замерзающие на стенах бастиона, встретили ведьмака настороженными взглядами, но арбалеты опускали — набеги Белого Волколака на серебряные караваны прекратились, и в баронии впервые за долгие месяцы воцарилась тишина.

Эксель сошел с седла, бросил поводья подбежавшему конюху и, не снимая глубокого черного капюшона, широким размашистым шагом направился прямиком в главный зал цитадели. Его пальцы в кожаных перчатках хладнокровно лежали на перевязи полуторного клинка за спиной. Серебряный Волк на его груди был неподвижен.

Баронесса Изольда де Фриз сидела в своем высоком резном кресле у камина. Её левая ладонь была туго забинтована чистым кружевным платком, сквозь который всё еще проступали бурые потеки запекшейся шляхетской крови. Стоило тяжелым дубовым дверям зала со скрипом отвориться, как стальные глаза аристократки мгновенно уставились на вошедшего мутанта.

— Ты вернулся один, Ведьмак, — её голос прозвучал сухо, со звенящим, опасным металлом. Она медленно поднялась с кресла, её вишневое бархатное платье зашуршало по каменным плитам пола. — Мои шпионы докладывают, что старая водяная мельница Грозового Ручья пуста. Мельник Томаш исчез, а его сундуки перевернуты. Отвечай мне, ведьмак: где мой сын? Контракт выполнен? Ритуал на алтаре Чёрной пади сработал?

Эксель остановился посреди зала, хладнокровно сбросив назад тяжелый черный капюшон своего плаща. Его янтарные кошачьи зрачки в упор встретились с ледяным взглядом баронессы.

— Контракт выполнен, баронесса, — спокойно, со всей прагматичностью Большака отчеканил ведьмак Грифона. — Белого Волколака в Лесной чаще больше нет. Проклятие ликантропии выжжено до самого корня. Ваш сын, баронет Конрад де Фриз, полностью вернул себе человеческое тело, он жив и абсолютно здоров. Тварь больше не тронет ваше ковирское серебро. Я пришел за своей законной наградой. Готовьте сто двадцать золотых крон.

В главном зале Охотничьего замка воцарилась звенящая, мертвая тишина, прерываемая лишь яростным треском березовых поленьев в камине. Гвардейцы по углам застыли, их пальцы на эфесах палашей побелели от напряжения. Баронесса Изольда де Фриз тяжело, со свистом дышала, а её стальные глаза горели безумной шляхетской яростью.

— Где мой