Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

они — единственный заслон Севера. Они гибли сотнями, упорно сдерживая натиск «Альбы», и никто из них на стенах не догадывался, что на самом верху оксенфуртских башен король Радовид уже поднимает руку, готовый отдать приказ скрытым в лесах батареям. Капкан взводился под грохот умирающего города.

Штурмовой мост осадной башни содрогался от сотен кованых сапог. Черная лавина легионеров «Альбы» выдавливала измотанных реданцев с бруствера, но на их пути встал монолитный хирд краснолюдов.

Один из передовых легионеров, укрывшись за тяжелым прямоугольным щитом, попытался сделать точечный колючий выпад гладиусом в шею защитника, но коренастый краснолюд из отряда Ярпена среагировал быстрее. Он резко присел под щит врага, и его тяжелый боевой топор с сочным, костоломным хрустом рубанул нильфгаардца точно по незащищенному колену. Латник взвыл от боли, теряя баланс и роняя щит на камни. Краснолюд не стал тратить время на добивание — он с размаху, со всей силы впечатал окованный сталью сапог прямо в окровавленное колено легионера и пнул его нахрен со стены. Черный латник с диким воплем полетел спиной вниз, с высоты тридцати футов рухнув прямо на выставленные пики собственного резерва.

— Так их, ребята! Загоняй червей в капониры! — взревел Зигрин, утирая пот и чужую кровь со лба.

В эту же секунду легионеры, хлынувшие из второй осадной башни, плотной группой выстроились на узкой надвратной галерее, пытаясь сомкнуть ряды для финального прорыва к рычагам ворот. Это была их тактическая ошибка. На узком, открытом пространстве «черепаха» не могла развернуться.

— Целься по сочленениям доспехов! Пли! — истошно закричал Калеб Менге, указывая пальцем на скопление врагов.

Верхние ярусы башен Третогорских ворот разом ощетинились сотнями тяжелых крепостных самострелов. Реданские арбалетчики, укрытые за массивными деревянными щитами-павезами, дали слаженный, убийственный залп. Тяжелые болты с коваными гранеными наконечниками, выпущенные с близкого расстояния, с жутким треском пробивали вороненые нагрудники, впивались в шеи и бедра легионеров. Черные ряды мгновенно смешались. Солдаты «Альбы» падали один за другим, заваливая проход собственными трупами, а реданцы сверху без жалости поливали их кипящим дегтем и засыпали градом камней.

Нильфгаардцы упрямо гибли, но продолжали лезть вперед. Командующий имперским штурмом на холме, видя, что защитники полностью связали себя боем на стенах и бросили туда все резервы Новиграда, победно вскинул руку. Зазвучал колоссальный, ревущий имперский рог, возвещая о том, что вся элита Эмгыра сомкнула ряды под стенами города для финального, сокрушительного удара. Черная пехота ликовала, уверенная, что Север пал.

И в эту самую секунду, далеко за холмами, в глубоких лесных просеках и замаскированных реданских капонирах, раздался ответный, оглушительный рог Редании.

План Радовида вступил в свою кровавую, финальную фазу.

— Настал наш час! — безумно рассмеялся Радовид на вершине оксенфуртской башни, глядя на карту через километры расстояния, и его рука с размаху опустилась вниз. — Огонь! Выжечь их дотла!

Земля вокруг Новиграда содрогнулась от колоссального, единого подземного взрыва. Вся скрытая артиллерийская армада Оксенфурта — сотни новейших тяжелых пушек, дальнобойных мортир и зажигательных катапульт полковника Тадеуша фок Фогельзанга — разом открыла ураганный огонь.

Небо над городом в одно мгновение окрасилось в багрово-черный цвет. Тысячи тяжелых чугунных снарядов, начиненных нефтью, селитрой и зажигательной смесью, с оглушительным, рвущим барабанные перепонки воем полетели прямо в спины штурмующим нильфгаардским легионам. Огненный ливень реданской артиллерии накрыл плотные, сомкнутые ряды имперцев наковальней. Снаряды взрывались посреди черных шеренг, превращая элитные полки «Альбы» в полыхающее, кричащее от ужаса месиво. Земля взлетала на воздух вместе с обломками доспехов и тел. Стены Новиграда стали для черных гигантской, смертоносной мышеловкой, из которой не было возврата. Великий новиградский капкан Радовида захлопнулся со страшным, пороховым грохотом, переламывая хребет армии Империи.

Глава 29. По ту сторону

Над Третогорскими воротами Новиграда повисла звенящая, мертвенная тишина, изредка прерываемая сухим треском догорающих деревянных балок и тяжелыми, предсмертными стонами раненых. Огненный ливень реданской артиллерии стих так же внезапно, как и начался. Вся долина перед южными стенами города превратилась в полыхающий, закопченный ад. Тысячи элитных легионеров «Альбы» лежали в сугробах, превращенных взрывами селитры и нефти в черную, дымящуюся жижу. Осадные башни империи горели как исполинские факелы, бросая зловещие багровые отсветы на бледные лица защитников.

Ярпен Зигрин тяжело опустился на обломок гранитного бруствера, со звоном уронив окровавленную секиру на камни. Лицо старого краснолюда было полностью черным от пороховой гари, борода обгорела, а из рассеченной брови на кожаный жилет капала темная кровь. Он безучастно смотрел на дымящуюся долину, где еще полчаса назад монолитным строем шла непобедимая армия Эмгыра.

— Ну и ну… — хрипло, со свистом выдохнул Ярпен, утирая пот со лба. — Этот сукин сын… Он ведь знал. Знал, что нас тут едва на фарш не пустили, и держал свои пушки в засаде до последнего. Долбаные короли… Нас чуть не похоронили на этих стенах.

Чуть поодаль, на самой вершине надвратной галереи, Калеб Менге безумно, истошно хохотал, вскинув окровавленный палаш к черному от копоти небу. Фанатики Храма Вечного Огня падали на колени прямо в кровь, вознося молитвы своему очищающему пламени, уверенные, что произошло божественное чудо. В тени бастиона, незаметно для инквизиторов, Райс из Школы Змеи хладнокровно вытирал свой короткий клинок холстиной. Кошачьи глаза ведьмака отражали пламя пожаров. Западня Радовида сработала идеально — хребет имперского наступления на Понтаре был сломан, но Новиград заплатил за этот триумф тысячами жизней своих граждан. Большая война временно замерла, захлебнувшись собственной кровью.

Сотни миль к югу от грохочущих пушек Новиграда, за широким руслом реки Яруги, война дышала иначе. Здесь, на землях, которые уже несколько месяцев находились под железной пятой Нильфгаардской империи, не было слышно канонады — тут царил глухой, удушливый покой оккупации. Черные знамена с золотым солнцем лениво колыхались над блокпостами и сожженными реданскими заставами, а имперские патрули «Черной пехоты» методично прочесывали придорожные деревни в поисках беглых партизан и дезертиров Редании.

Небольшое поселение Черный Брод, зажатое между глухим серым лесом и топкими болотами, казалось вымершим. Полусгоревшие избы с проваленными крышами сиротело жались к обледенелой дороге, а на площади у колодца переминались с ноги на ногу двое имперских латников в вороненых кирасах с тяжелыми алебардами.

На самой окраине деревни, в полуразрушенном сарае, где сквозь щели в бревенчатых стенах гулял ледяной южный ветер, горела единственная тусклая масляная лампа. На охапке старой соломы лежал молодой реданский ополченец. Его крестьянская куртка была насквозь пропитана грязью и бурой кровью — глубокий след от имперского болта на бедре уже начал чернеть, источая приторный, зловещий запах гангрены. Парень метался