Советский трикстер. Культурное наследие цинизма - Марк Наумович Липовецкий

Ю. М. Лотман писал о комедии даль арте:

Комедия дель арте в структурном отношении представляет собой весьма любопытное явление. В основу построения характеров положен принцип тождества. Образы комедии – лишь стабильные маски. Художественный эффект основан на том, что зритель еще до начала спектакля знает природу характеров Панталоне, Бригеллы, Арлекина, Ковиелло, Капитана, Влюбленных и т. п.347

Именно это знание, предшествующее явлению маски, объясняет, почему куклы узнают Буратино, который появился на свет не больше, чем день назад: «Живой Буратино! – завопил Пьеро, взмахивая длинными рукавами <…> Это Буратино! Это Буратино! К нам, к нам, веселый плутишка Буратино!» (194) Явление мессии совмещается с узнаванием театральной маски – но маска, в свою очередь, определяет ориентиры мессианского обещания.

«Неправильная» сказка

Ориентация на комедию дель арте объясняет и другие расхождения «Золотого ключика» со сказкой как жанром. Если в сказочной традиции «герой должен проявить доброту, скромность, сообразительность, вежливость, а чаще всего – знание определенных правил игры», в результате чего он и добывает «сказочные ценности из мифического иного мира, от чудесных существ и т. п.»348, то в «Золотом ключике», как ни странно, Буратино награждается за неправильное поведение – иначе говоря, за трангрессии.

Вообще, трансгрессивность программна для Буратино:

Больше всего на свете я люблю страшные приключения. Завтра чуть свет убегу из дома – лазить по заборам, разорять птичьи гнезда, дразнить мальчишек, таскать за хвосты собак и кошек… Я еще не то придумаю!.. (187)

Конечно, эти трансгрессии намного невиннее тех, что ассоциируются с мифологическим трикстером, или даже тех, которыми отмечен путь Остапа Бендера, но не забудем и о том, что «Золотой ключик» – это роман для детей. Вот почему и трансгрессии Буратино – это детские шалости.

Буратино три раза получает дары: азбуку от папы Карло, деньги от Карабаса и, наконец, золотой ключик от Тортилы. Несмотря на внешнее сходство со сказкой, эти сюжетные ходы отличаются от сказочной модели. Получение/утрата даров в «Золотом ключике» практически не связаны с мотивом испытания, играющим ключевую роль в структуре сказки. Папа Карло отправляется продавать куртку и покупать азбуку после того, как Буратино из‑за шалостей едва не становится жертвой крысы Шушары. Карабас дает ему денег после того, как тот, «визжа в уши», говорит заведомую глупость – утверждает, что он не может залезть в очаг, потому что один раз пробовал это сделать «и только проткнул дырку» (197). А Тортила решает подарить Буратино золотой ключик после того, как он нарушает идиоматические в сказке правила поведения: оказавшись в пруду, он грубо, хотя и довольно искренне реагирует на проявленное по отношению к нему гостеприимство: «Буратино понюхал, попробовал лягушиное угощение. – Меня стошнило, – сказал он, – какая гадость!» (217)

Нелогичность этих наград за трансгрессии не будет выглядеть столь странно, если посмотреть на них как на шутки, lazzi, стандартные «номера» клоуна zanni, вызывающие смех и аплодисменты публики. Исследователи выделяют три типа лацци: они могут быть связаны с отсутствием логики, глупым/непристойным поведением и едой349. Как видно из приведенных выше примеров, Буратино получает подарки, как раз когда его «трюк» попадает в одну из этих категорий. Так что дары, полученные Буратино, – знаки признания, подтверждающие успех его спектакля, своего рода аплодисменты.

В комедии дель арте все маски, как правило, удвоены: два комических старика (Панталоне и Дотторе/Капитан в венецианском ансамбле, Тарталья и Скарамуш в неаполитанском), двое слуг (Бригелла и Арлекин; Ковьелло и Пульчинелла), двое женских персонажей (Коломбина/Смеральдина и ее хозяйка). Двойственность, удвоение, граничащее с тавтологией и даже двусмысленностью, также доминируют в структуре «Золотого ключика».

Во-первых, двоится пространство «Золотого ключика»: здесь не только два театра (Карабаса и театр «Молния» Буратино), но и два города – безымянный город, где происходит основное действие и которым управляет тарабарский король, и Город/Страна Дураков под управлением губернатора Лиса. Здесь два водоема (лебединое озеро и пруд Тортилы), два подземных хода («крысиный ход» из чулана Мальвины и подземный ход за волшебной дверью); два очага – нарисованный в каморке Карло и реальный, в котором Карабас грозится сжечь Буратино. Уединенный мир Мальвины удваивается пещерой (глава «В пещере»), немедленно преобразуемой в уютное жилище усилиями «помощных» зверей и насекомых. А такие «единичные» пространства, как каморка Карло и харчевня «Три пескаря», дважды служат сценой действия.

Во-вторых, редкий сюжетный мотив не повторяется в «Золотом ключике» дважды. Дважды Буратино притворяется мертвым – в самом начале, убежав от Карло (186), и гораздо позднее, спасаясь от «разбойников», кота Базилио и лисы Алисы (205); дважды он пытается прошмыгнуть мимо ног противника – у полицейского в начале (185) и у хозяина харчевни в середине сказки (200); дважды происходят встречи с мудрым Сверчком (187, 254) и с крысой Шушарой (189, 254); дважды Буратино использует птицу как транспортное средство – сначала это лебедь (204), затем петух (239–240); дважды отправляется в Страну Дураков; дважды птицы предупреждают Буратино о том, что Алиса и Базилио его обманывают («пожилая ворона» кричит: «Врут! Врут!» – 199; а сова-сплюшка вторит: «не верь, не верь, не верь» – 202); дважды Мальвина предпринимает попытки научить Буратино чистописанию; дважды проливается какао (209, 228); дважды появляются сыщики доберманы-пинчеры (215, 244), а также полицейские бульдоги из Города Дураков (219, 231–232) и даже губернатор Лис (214, 243–244). Буратино дважды одевается (сначала его одевает папа Карло, а затем переодевает Мальвина). Пьеро дважды подвергается избиению: первый раз в театре, где он только беспомощно плачет, и во второй раз, когда его и Мальвину захватывают сыщики, но в этот раз Пьеро «дрался как лев…» (245). Дважды Буратино получает и теряет нечто ценное: в первый раз азбуку, а затем деньги, данные ему Карабасом. В сказке две погони: за Пьеро, спасающимся от преследователей на зайце, и за Буратино – на петухе. Дважды повторяется сцена подслушивания – сначала разговор Карабаса с Дуремаром подслушивает Пьеро, а затем Буратино; дважды происходит битва с врагами – в главе «Страшный бой на опушке леса» и в главе «Буратино первый раз в жизни приходит в отчаяние, но все кончается благополучно». Дважды Буратино оказывается в воде: первый раз он падает в лебединое озеро, спасаясь от «разбойников», а второй раз его бросают в пруд Тортилы. (Характерно, что Толстой с демонстративным лукавством не допускает третьего падения Буратино в воду: «Он описал в воздухе кривую и, конечно, угодил бы в пруд под защиту тетки Тортилы, если бы не сильный порыв ветра. Ветер подхватил легонького деревянного Буратино <…> и он, падая, шлепнулся прямо в тележку, на голову губернатора Лиса» – 244.) Некоторые ситуации повторяются контрастно, с «точностью до наоборот», причем, как правило, такие повторения связаны с мотивом дерева: Карабас хочет сжечь деревянного Буратино (195), а полицейские – утопить (216); именно «деревянность» Буратино делает первую угрозу столь опасной, а вторую – неосуществимой. Дважды Буратино оказывается на дереве – сначала вниз головой, повешенный котом и лисой (205), а затем сидя на верхушке итальянской сосны и издеваясь над Карабасом (230–231). По два раза повторяются некоторые важные словесные формулы: дважды Карабас сравнивается с крокодилом (в авторской речи: «огромный рот лязгал зубами, будто это был не человек, а крокодил» – 194; и в речи Карло: «А ты – хуже всякого крокодила» – 248); дважды звучит фраза «Довольно лизаться» – первый раз ее произносит Карабас (194), а второй сам Буратино («Довольно, довольно лизаться, – проворчал Буратино…» – 245).

В-третьих, при чтении сказки возникает впечатление, что практически все ее герои – за знаменательным исключением Буратино – «ходят парами». Рядом с Карло – Джузеппе, рядом с Карабасом – Дуремар (и оба – «доктора», что опять-таки указывает на комедию дель арте), рядом с Мальвиной либо Артемон, либо Пьеро; в свою очередь Пьеро появляется либо в паре с Арлекином, либо в паре