Лекции о Достоевском - Андрей Николаевич Павленко

Но примечательно как раз то, что именно эта самая опора отечества – славянское её население, составлявшее тогда абсолютное большинство – как раз и не было полноценным субъектом гражданских прав, продолжая оставаться жертвой того самого крепостного права, которое было навязано России «либеральными» реформами Петра. Плата за эти «реформы» была чудовищной: так, например, только в середине 19-го века переоткрывается «Слово о полку Игореве». Пробуждается интерес к народному эпосу – записываются А.Н. Афанасьевым народные песни, предания и поговорки.[330]

Дело «славяностроительства» продолжается и после 1861 г. Именно в пореформенные годы (после отмены крепостного права) получает усиление вторая волна славянофильского движения, наиболее талантливой и яркой фигурой которого становится Николай Яковлевич Данилевский. Перу Данилевского принадлежит работа, которая принесла ему всероссийскую славу и международную известность: «Россия и Европа». Так подробно я останавливаюсь на этом только с одной целью – желая продемонстрировать, что Достоевский полемизирует со славянофилами именно этой – второй волны.

Вопрос: Главные тезисы славянофильства Данилевского

«Россия и Европа» Данилевского сначала выходит в журнальном варианте в 1869 году («Заря», № 1–6, 8–10), а затем отдельной книгой в 1871году. Во время второй Балканской войны книга оказывается исключительно востребованной и впоследствии выдерживает несколько переизданий.

Поскольку к анализу этой работы я уже обращался в 90-е годы прошлого столетия[331], то в настоящей лекции я лишь воспроизведу основные положения, которые понадобятся нам для прояснения позиции Достоевского по славянофильскому вопросу.

Итак, концепция Данилевского Н.Я. сводилась к следующим положениям:

1) Не существует единого однонаправленного мирового исторического процесса.

2) В истории существуют культурно-исторические типы, которые представляют собой замкнутые национальные и племенные образования.

3) Каждый культурно-исторический тип имеет во времени своё начало, имеет расцвет и имеет завершение.

4) После смерти культурно-исторического типа, народы его составлявшие, превращаются в «этнографический материал».

5) Существующий романо-германский культурно-исторический тип (Европа) уже достиг своего расцвета и клонится к закату.

6) Существует сравнительно молодой – славянский культурноисторический тип, ядром которого является русский народ. В задачу этого типа входит объединение всех славянских народов.

Данилевский полагал, что для «всякого Славянина, Чеха, Серба, Хорвата, Словенца, Словака, Булгара (желал бы прибавить и Поляка), – после Бога и Его Церкви, – идея славянства должна быть высшей идеей, выше свободы, выше науки, выше просвещения, выше всякого земного блага, – ибо ни одно из них для него не достижимо без её осуществления, – без духовно, народно, и политически самобытного независимого славянства»[332].

Такому объединению, по мнению Данилевского, мешает заболевание, которое он назвал «европейничаньем». Что же это за заболевание? Данилевский даёт очень точное и, одновременно, очень яркое его описание:

«Постоянно находясь под гнётом заботы, чтобы их позы, жесты, движения, походка, костюм, взгляды, разговоры отличались бонтонностью и комильфотностью, – они, даже будучи ловки и неглупы от природы, ничего не могут сделать, кроме нелепостей, ничего сказать, кроме глупостей… Вместо одобрения народной совести признали мы нравственным двигателем наших действий трусливый страх перед приговором Европы, унизительно тщеславное удовольствие от её похвал»[333].

Можно не сомневаться, что с этой оценкой европейничанья согласился бы и Достоевский. И мы с лёгкостью можем найти у него аналогичное высказывание, например, в «Бесах».

И Достоевский, и Данилевский понимали, что петровские реформы нанесли непоправимый вред русскому национальному организму, расколов его на две части: господствующую, которая стала «европейской» до неотличимости, и народную, которая сохраняла ценности национального быта, и которая-то и продолжила оставаться собственно русской.

Расхождение между Достоевским и Данилевским наметилось в способах излечения от этой болезни.

Данилевский видел выход в «объединении славян» и в «поднятии и возбуждении духа», которое должно произойти в «событиях грозного опыта истории»:

«Эти целительные события, – говорит Данилевский, – от которых придётся (хотим мы этого или не хотим) принять спасительные уроки, уже восходят на историческом горизонте и зовутся Восточным Вопросом»[334].

А единственным решением Восточного вопроса, по мнению Данилевского, может быть образование всеславянского союза.

Совсем другие взгляды отстаивал Ф.М. Достоевский. В целом, относясь к славянофильству с некоторой симпатией, Достоевский всё-таки, оставался почвенником, т.е. полагал, что только «почва» – русский народ в трёх его племенах (великорусском в основном, малорусском и белорусском) – может дать обнадёживающую основу для избавления от такой болезни как «европейничанье». Как мы увидим ниже, Достоевский, скорее, отрицательно относился к «объединению славян» и созданию «всеславянского союза» в ближайшем будущем.

Вопрос: «Славянский вопрос» в «Дневниках» Достоевского

Конечно, Достоевский моделировал события и сценарии их развития в своих повестях и романах, конечно, трудно бывает отождествить позицию героя его произведения с позицией самого Достоевского. Всё это так, но к счастью, у нас есть не только повести и романы, но и его «Дневник писателя». В этом «Дневнике» Фёдор Михайлович говорит от своего лица и уже здесь не может быть никаких разночтений в отношении занимаемой им позиции.

Итак, что говорил Фёдор Михайлович о «будущем и возможном союзе» славян в «Дневниках писателя»? Для ответа на этот вопрос обратимся к 26-му тому его полного собрания сочинений.[335]

Достоевский начинает своё обсуждение славянской темы с вопроса о том, что будет со славянами, (т.е., как они поведут себя), когда они обретут свободу после освобождения от турецкого ига (в результате действия России или какой-либо другой державы)? Причем сам Достоевский признаётся, что ему:

«…давно хотелось сказать это».

Итак, что же произойдёт с освобождёнными славянскими племенами? Как они отреагируют на это освобождение? Так ли, как думал и надеялся Данилевский – то есть с радостью войдут в крепнущий славянский культурно-исторический тип или как-то иначе?

Ответ, который я приведу ниже, поражает своей проницательностью, а главное, – (мы уже теперь можем об этом судить твёрдо) своей исторической подтверждённостью[336]:

«…по внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому, – не будет у России, и никогда ещё не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит (курсив мой – А.П.), а Европа согласится признать их освобождёнными! И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян! Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному, будто бы, характеру славян, совсем нет, – у них характер в этом смысле как у всех, – а именно потому, что такие