Лекции о Достоевском - Андрей Николаевич Павленко

«Все члены областного братства знают друг друга, но не знают существования народного братства. Им только известно, что существует центральный комитет, который передаёт им свои предписания для исполнения через комитет областной…»[324]

Те («областные братья»), в свою очередь, будут организовывать и руководить «братством уездным». Последнее, в свою очередь, будет состоять из первичных «братских ячеек», собирающих в себе и вокруг себя «братьев» и сочувствующих братьям. Любой житель России старшего поколения не может не опознать в этой системе «организации братьев» – организацию Коммунистической партии в СССР, которая, как именно победившая, просто легализовала ту систему, которая была до этой легализации – тайной.

По замыслу Бакунина, «братья» нижних этажей посвящения не будут знать «братьев» верхних, кроме того единственного полномочного представителя верхнего этажа, которого «спустят» к ним верхние братья. Решения о всём «братстве» – его задачах и планах – принимаются коллегиально на заседании ЦК всего «революционного братства», которое Бакунин называет «Народным братством».

Поскольку Бакунин, именно как революционер и анархист международного уровня, участвовал только в европейских революциях, и в этом смысле был оторван от Российской действительности, постольку Нечаев, как именно «революционный прагматик», именно так я могу предположить, принял для себя решение – использовать методы «братьев иезуитов» для сплочения коллектива «революционных братьев». Посему, ложь, подлог, шантаж, насилие, то есть любые средства во имя высокой идеи, оказывались хороши.

И Ф.М. Достоевский превосходно описывает, как революционер Пётр Верховенский пользуется для достижения своих целей (сколачивания «кучки») и «услугами» Федьки-каторжника, т.е. уголовника, и ложью, оклеветав Ивана Шатова, будто бы собирающегося «сделать донос», и насилием, организовав ритуальное убийство Шатова, чем «повязывает» революционную кучку кровью; и социальной грязью, используя «в тёмную» жену губернатора и некоторых других ничего об этом не подозревающих людей.

Вся эта «революционно-подпольная грязь» не есть выдумка Фёдора Михайловича, но подлинная реальность, открывшаяся на «процессе Нечаева», а ещё более явствующая из письма Бакунина этому Нечаеву. В завершении письма Бакунин упрекает Нечаева за «нецелевое использование денег», полученных им якобы на «революцию в России», а в действительности разошедшихся «без всякого результата» для этой революции:

«Значит, всё ваше дело проникло протухшею ложью, было основано на песке. Значит, ваш Комитет – это Вы, Вы, по крайней мере, на три четверти с хвостом, состоявших из двух, 3–4 человек, Вам подчинённых или действующих, по крайней мере, под вашим преобладающим влиянием»[325].

Получается, деньги взял, использовал, а реальной «организации братьев» не создал! Но это не мешает Бакунину признать:

«Я Вас глубоко любил и до сих пор люблю, Нечаев, я крепко, слишком крепко в Вас верил…»[326].

Из романа «Бесы» мы знаем, что Пётр Верховенский, после всех совершённых им «революционных мерзостей» благополучно бежит за границу – в Швейцарию.

Это же сделал и его прототип С.Г. Нечаев. Однако история России, её реальная история, оказалась не столь благосклонной к революционеру, насколько благосклонным оказался автор, описавший его «организацию» в «Бесах». Из истории мы знаем, что в 1872 г. правительство Швейцарии выдало Нечаева России как уголовного преступника, а в 1873 г. он был осуждён за убийство студента Ивана Иванова (прототип Ивана Шатова в романе «Бесы») на 20 лет каторги.

Но «дело» Нечаева, к сожалению, продолжилось. Нежелание власти сделать крестьян полными собственниками земли, нежелание и далее тревожить дворянскую рану, этим наносимую, и вообще доставлять неудобства всему дворянскому гнезду, «бывшему» – как тогда ещё верилось – «опорой самодержавия», и так вдохновенно от него отвернувшегося в 17-м году наступающего двадцатого столетия, вело к «благоприятным обстоятельствам и условиям» возбуждения народа против власти.

Неслучайно, что такой персонаж «русской революции» как В. Ульянов (Ленин), дабы совратить народ, выдвинул лозунг «Земля – крестьянам!». Крестьяне доверчиво и пошли за ним, поддавшись на этот обман. И неважно, что уже несколькими годами позже у них эту землю отобрали, а затем и вовсе организовали голод, чтобы умертвить «сто миллионов». Главное в том – что они захватили власть в России.

Фёдор Михайлович покинул наш мир 28 января (9 февраля) 1881 г., а «революционно-подпольное братство» таки убило царя-освободителя Александра II 1 марта (13 марта) 1881 г.. Фёдор Михайлович не дожил до этой трагедии каких-нибудь 30 дней.

Лекция десятая

Утопия «панславизма» и его критика Ф.М. Достоевским

В этой лекции я попытаюсь продемонстрировать – как Достоевский Ф.М. относился к такому влиятельному течению общественной мысли в России второй половины 19-го столетия как славянофильство.

Необходимо признать, что для распространения этого течения в России, в указанный период, были веские основания. Во-первых, Россия вела войны с восточными соседями – Крымская война (1853–1856)[327], Русско-Турецкая война (1877–1878)[328], которые были сопряжены с освобождением некоторых славянских племён. (Часто, по недоразумению, в их число включают и болгар, однако последние, хотя и испытали влияние славянской культуры, этническими славянами не являются).

Другим, не менее важным, является парадоксальный факт «встречи» русской культуры со своими славянскими истоками и корнями. Происходит эта встреча именно в 19-м столетии, поскольку 18-е столетие можно считать, в этом смысле, на ¾ потерянным, как ,впрочем, и 20-е. Насаждавшаяся повсеместно славянофобия и русофобия, привела к почти полной утрате связи высшего слоя, по сути онемеченного, с остальной частью народа. Обратим на этот пункт особенное внимание, так как в будущем он нам очень пригодится при рассмотрении, но главное – понимании позиции Достоевского. Дело в том, что так называемые «петровские реформы»[329] привели к тотальному подавлению всего русского и славянского. Во главе страны стояли этнические немцы (часто остзейские, как Бирон) и голландцы. Всё русское и славянское повсеместно высмеивалось и подвергалось надругательствам.

Поворотной точкой можно считать появление работ М.В. Ломоносова и литературных творений А.С. Пушкина. Знаменитая строка Александра Сергеевича «У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том…», думаю, и сегодня во всяком русском сердце вызывает чувства, глубину которых невозможно выразить на бумаге.

Именно с конца 18-го и начала 19-го в.в. происходит опомятование самих славян в России. В том смысле, конечно, что господствующий и образованный слой опомятовывается и даёт целую плеяду замечательных радетелей и защитников русской (славянской) культуры: И. Киреевский, И. Аксаков, А.С. Хомяков и многие, многие другие. Их противостояние с западниками, безусловно, беспокоит царскую власть, но она вынуждена опираться на «православие, самодержавие, народность», поскольку ни одну войну невозможно выиграть, если не утверждать любовь к отечеству в каждом гражданине государства.