Лекции о Достоевском - Андрей Николаевич Павленко

Россия хочет присоединить славян к себе и сделать их территории своими губерниями. Нет, говорит Достоевский, этого и быть не должно! Ибо, чем бескорыстнее будет Россия в политике, тем «вернее достигнет объединения их около себя впоследствии, в веках, сто лет спустя».

«…сначала в беде будут прибегать к ней, а потом, когданибудь, воротятся к ней и прильнут к ней все, уже с полной, с детской доверчивостью»[350].

Но Достоевский постоянно подчёркивает, что произойдёт это не ранее, чем через сто лет, и что надежды многих наших поэтов, литераторов и учёных, которые верят в то, что, только освободившись, славяне сразу прильнут к России, являются несбыточными и, скорее, фантастическими. «Признаюсь, – говорит Достоевский, – мне всегда казалось это у нас лишь учёными увлечениями».

Но, что ждёт Россию затем:

«После разрешения Славянского вопроса России, очевидно, предстоит окончательное решение Восточного вопроса»[351].

И, наконец, самое главное: для чего России всё это нужно:

«…для того, чтоб жить высшею жизнью, великою жизнью, светить миру великой, бескорыстной и чистой идеей, воплотить и создать, в конце концов, великий и мощный организм братского союза племён, создать этот организм не политическим насилием, не мечём, а убеждением, примером, любовью, бескорыстием, светом; вознести, наконец, всех малых сих до себя и до понятия ими материнского её призвания – вот цель России, вот и выгода её, если хотите»[352].

О, сколько, в этих словах чистой веры в назначение России, в её историческое призвание! И, о, сколько в этих словах чистой человеческой наивности!

Знал ли Фёдор Михайлович, какая судьба приготовлена самой России «финансовым интернационалом» в начале 20-го века? Знал ли он, что само имя «России» исчезнет с карты мира уже через 40 лет после его смерти на долгие десятилетия и, что та Россия, в которой живём сегодня мы, это совсем не та страна и не тот народ, в которой, и с которым, жил Фёдор Михайлович. И хотя последние события – возвращение России Крыма – и говорят нам о частичном пробуждении её национальных сил, тем не менее, пока нет никаких оснований для радости и сверхоптимистических прогнозов. Воссоединив Крым с материнской территорией, Россия мгновенно оказалась в международной блокаде и изоляции. То, что происходило в 19-м столетии во время обеих крымских кампаний, происходит и сегодня. Мы наблюдаем всё тот же «концерт европейских держав», как его называл Достоевский почти 150 лет назад, и всё те же пакости, которые этот концерт делал и продолжает делать в отношении России. Силясь и тужась перегнуть Россию через колено европейского лицемерия и двуличия, постоянно исповедуя практику двойных стандартов, этот «концерт» надеется остановить подъём России, начавшийся в нулевых (с 2000 г.). Но сделать это не получится, ибо тот критический отрезок времени – 140 лет, – о котором я уже писал[353], и который необходим нашему народу для полного освобождения от большевистского ига, уже близится к своей завершающей точке – 2057 году! Именно в этот период – 60-е годы 21-го столетия, – я думаю и должно произойти психологическое и государственное освобождение от иноземного ига. Что же нужно для этого? Отвечу прямо: труд, каждодневный труд на благо России. В промышленности, в науке, в искусстве и в нашей отеческой религии – православии. Везде нужен труд. Если мы будем чтить Богов, любить Родину и беречь семью, то у нас всё получится. И пусть Фёдор Михайлович так прямо не увидел будущего падения России и её поругание большевистскими извергами, но в целом – он чётко указал на историческую задачу России: объединить вокруг себя славянские племена и сказать миру новое слово. Я же полагаю, что историческое назначение России состоит именно в том, что она одна во всём мире способна принести умиротворение народам. Россия – это центр мирового покоя. В этом смысле Россия выполняет задачу мудрого старца, который смотрит поверх каждодневных страстей, видя сквозь них дорогу, но главное – цель, к которой ведёт эта дорога. В этом смысле, Россия не просто призвана, но избрана[354] для утверждения на всей Земле царства мира и покоя. Отсюда же и назначение народа великорусского: привносить в мир покой и порядок.

Вопрос: Утопия «панславизма»

Как мы могли только что убедиться, отношение Достоевского к идее панславизма и к программе её реализации, например, у Данилевского, было неоднозначным.

Безусловно, Достоевский, по его же собственному признанию, был славянофил. Безусловно, он так же, как и другие славянофилы, видел в будущем объединении славян главную задачу и назначение России.

Но, Достоевский решительно расходился с современными ему славянофилами по вопросу о сроках и способах такого объединения. Сам Фёдор Михайлович отводил на этот процесс «сто и более лет», тогда как славянофилы на своих «московских собраниях» чаяли и требовали такого объединения сразу же по окончании «победоносной Балканской войны». Кроме того, Достоевский не смотрел на это объединение «розовыми очками славянофилов». Он в подробностях описывает то, как поведут себя славяне после их освобождения. Как проницательно замечает сам Достоевский: он «знает, что всё точно так именно и сбудется…». Освободившись, славяне будут «клеветать на Россию», обвинять её в «новом захвате славянских земель» и т.д. и т.п..

В этом случае возникает естественный вопрос: «панславизм» – это утопия или нет? Ответ, который мы находим в текстах Достоевского, позволяет дать ясный ответ на этот вопрос. Если речь идёт об объединении славян «уже завтра», то это утопия. Причём, как показывает Достоевский, вредная утопия.

Если речь идёт об объединении славян в далёкой перспективе, то это реальная задача, которая вполне может быть осуществлена, и тогда «панславизм – это не утопия».

Как показала вся последующая история России и славянства, Достоевский оказался прав и в этом вопросе.

Дополнение к десятой лекции

Единственной реальной и серьёзной фигурой, которая может рассматриваться уместной в полемике с Достоевским – это Николай Яковлевич Данилевский. Написав несколько книг, он, в сознании современников и потомков, так и останется автором одной работы – «Россия и Европа». Данилевский принадлежал к старшему поколению (второй волне) славянофилов, которое подвергалось особенной травле со стороны либерального сообщества и, в особенности – со стороны «универсалистов» и «всеединщиков», вроде Соловьёва В.С. В пятом томе собрания сочинений Соловьёва мы находим особенно ядовитые излияния в адрес Данилевского, которого он обвиняет и в национальном изоляционизме, и в отсутствии места для христианства в его модели истории, и в узости взгляда на мировую историю, и даже, чуть ниже, в