Хранитель - Тим Волков

Слава Богу, ниточка к аферисту имелась…

Дама полусвета Фиона из заведения мадам Дианы Ларошель!

* * *

Немного отдохнув и отобедав в ресторане «Савой», я вышел на улицу и поймал извозчика. Хотя, Беспардонная улица с борделями и «нумерами» располагалась совсем рядом, идти туда пешком было не комильфо. Служители внимательно следили, на чем именно приезжали клиенты, «пешкодрала» могли и не пустить, посчитав за нищего. Да тут еще и не каждый извозчик подходил!

— Куда едем, барин?

Деревенский «ванька» с худой лошаденкою осадил видавшую виду пролетку. Он еще бы телегу запряг!

— Проезжай, проезжай, любезный…

Покривив губы, я махну рукой вывернувшему из-за угла «лихачу» — лаковое ландо, белая лошадь, протертые до блеска номера.

— Куда изволите, господин хороший?

— На Беспардонную гони! Особняк с синим ставнями

Услыхав адрес, извозчик спрятал усмешку и понятливо кивнул. Погнали…

Расплатившись, я отпустил пролетку и поднялся на крыльцо. Позвонить в колокольчик не успел — дверь отворилась, словно сама собою. Видать, и в правду, присматривали, следили…

— По какому вопросу, господин…

Бородатый служитель в солидном черном сюртуке явно меня не узнал. Запамятовал — бывает.

— Мне бы мадам Диану… По личным делам.

В потную ладонь упала полушка…

— Сейчас передам, барин! Извольте вот-с, подождать.

Я уселся на обширный диван, обитый коричневой кожей, и, в ожидании, принялся разглядывать висевшие на стенах картины, а ля рюс. В основном — копии Венецианова и Тропинина.

— О! Какие люди! Bonjour, господин Громов. Comment ça va? Как дела?

Мадам Диана Ларошель — очень красивая брюнетка лет тридцати пяти, с ярким серо-голубыми глазами и белым точеным лицом греческой статуи — подойдя, заглянула мне в глаза.

— Сa va! — встав, я галантно поцеловал даме ручку. — Et vous?

— Merci, d’accord! Все же решили навестить нас? Давненько не видели.

Затейливая прическа, модная шляпка с пером, праздничное зеленое платье с турнером и обширным декольте. Серебряное колье, брошь… Интересно для кого мадам Ларошель так нарядилась? Кажется, раньше она предпочитала куда более строгие наряды.

— Признаться, и некогда! Все дела, дела… А вы так потрясающе выглядите!

— О, вашими молитвами, господин Громов! — чувствовалось, что похвала пришлась женщине по душе. — А вам, верно, пригласить Лулу?

Ишь ты, запомнила…

— Хотелось бы…

— Увы, — мадам развела руками. — Сожалею, но… Вы ведь ее знаете! Закрутила с кем-то, да по ресторанам… Так с вечера еще и не показывалась. Вы, если к ней, то попозже… Хотя… У нас ведь и не хуже девушки есть!

Рассмеявшись, госпожа Ларошель указала на лежащие на столике у дивана альбомы с весьма фривольными фотографиями местных веселых девиц.

— Мне говорили о некой Фионе… — нарочито несмело протянул я.

— Кошка тощая, — усмехнулась мадам. — Впрочем, на вкус да цвет… Вообще, она верткая. И во французской любви толк знает!

— А давно она у вас?

— Да с зимы… Она ж не наша — из Хабаровки. Что-то не задалось у нее там… Бросила гимназию — и к нам… Так бывает. Только вот что я вам скажу, — мадам Диана понизила голос. — Никакая она не гимназистка. По-французски едва говорит, манер не имеет. Однако, страстная, да… Сейчас как раз свободна! Егор… Проводи господина! Шампанское изволите заказать?

— Э-э… Давайте-ка не сейчас. Давайте чуть позже… Я лучше ближе к вечеру загляну.

— Ну, как знаете, месье, как знаете! Всегда рады.

Фиона — Фрося — из Хабаровки! Так, вполне вероятно, что она давно знает Валета. Быть может, даже занимались с ним тривиальным хипесом по Хабаровским постоялым дворам. Потом примелькались… и вот…

В так случае барышня может ничего и рассказать. Мало того, донесет обо всем полюбовничку… Впрочем, он и так обо мне знает — видел. И, наверняка, догадывается, что я его ищу. Зачем именно ищу — тоже, верно, сообразил уже.

Интересно, карта еще при нем? И как он ее вообще прихватил — случайно, или кто-то направил? Если направил, то…

То плохо дело! Тогда нужно немедленно возвращаться в форт и отправлять усиленную экспедицию к новому прииску. Лично возглавить. Все укрепить… И хорошо бы узаконить!

Ага, узаконить… Я и хотел узаконить. Через оказавшегося прохиндеем Ивановского! Ну, блин, господин коллежский асессор, что б тебя черти взяли…

Войдя в гостиницу, я подошел к стойке за ключом.

— Здравствуйте-с, господин Громов!

Нынче уже был другой портье, пожилой, с седыми пышными бакенбардами. Как его звали, я тоже давно позабыл, да, честно-то говоря, толком и не помнил. А мальчишка-носильщик оказался прежним — шустрый Артур — Артамон в малиновой курточке с галунами.

Мальчишка глянул на меня искоса — видно, что-то хотел сказать, да не успел…

— Артурчик! Живо беги в третий номер — полотенца смени да извинися!

— Ага…

Кивнув, парнишка умчался…

— Газет свежих нет еще? — взяв ключ от номера, поинтересовался я.

Пригладив бакенбарды, портье развел руками:

— Пока что нет. Но, скоро должны бы…

— Так вы с мальчиком ко мне отправьте.

— Сделаем, господин Громов, — прищурившись, покивал служитель.

— Да! Тут меня спрашивать должны были… Никто?

— Нет, нет, господин Громов, никто вами не интересовался! Если что, я сразу дам знать.

Портье отозвался как-то поспешно… даже, пожалуй, слишком поспешно… Или это мне показалось? Не знаю, не знаю…

В номере я сменил сюртук на бордовый халат с вышитыми золотыми драконами и, усевшись в кресло, принялся строить планы на следующий день. Впрочем, какие тут, к черту, планы? Все очень сильно зависело от Лулу! Эта взбалмошная девчонка, бывшая сектантка, приходившаяся Пелагее старшей сестрицей, была вполне способна зависнуть где-нибудь с кем-нибудь на пару-тройку суток. Потом обычно возвращалась в заведение, отсыпалась, устраивала посиделки…

Вообще, такая жизнь Лулу (Дорофее Устиновой) нравилась, что случалось, к слову, не так уж и редко. Бывали случаи, когда «падшие барышни» возращенные полицией обратно в семью, снова сбегали в бордели. Свобода им там нравилась или что другое… Бог весть. Впрочем, я их не осуждал — не мое дело. Вот только как не боялись-то? И от неадекватных клиентов вполне могли огрести… и всякие нехорошие болезни опять же! Вот это, пожалуй, самое страшное! Сифилис бушевал во всех городах империи, представляя собой нешуточную проблему. Ах, Дорофея, Дора… Лулу…

В дверь осторожно постучали:

— Господин Громов! Газеты-с.

— А, Артамон! Заходи.

Артур принес свежие номера. «Амурский вестник»,