Хранитель - Тим Волков

— А очкастого надо бы пристрелить! — оглянувшись, хохотнула девчонка. — Дай-ка, дядя Саша, ревОлвер…

— Да за что же меня-то? — выбравшись, взмолился Яков. — Я что вам сделал? Это дядька все…

— Яшка! — в дверь заглянул бородатый мужик в темно-синей поддевке, смазных сапогах и с охотничьей «турочкой» за плечами. — Уходим живо… У них собаки!

— Вот китаезы чертовы… — подбежав к двери, Яков все же обернулся. — А эти?

— А эти — как знают, — повел плечом мужик. — Хозяин сказал — китайцам только он один нужен. А с этими он еще договорит… Ну, что ты встал-то?

— По ручью уходите, — глянув на нас, неожиданно посоветовал гимназист. — Версты через три — Бурхановка, сенокосы… Туда не сунутся!

Миг — и люди Огнева исчезли, растворились в зарослях…

— Пойдем и мы, — поправив шляпу, я вышел на улицу. — Нужны, не нужны… Кто этих китайцев знает? Еще за огневских примут… Ты как сама-то?

— Да все подобру!

Пелагея и в самом деле не выглядела ни напуганной, ни уставшей. Разве что волосы растрепались да несколько разрумянились щечки. А уж глаза-то сверкали — ого-го!

— Ох, дядя Саша… Такое приключение! Подружкам в пансионе расскажу — не поверят!

Ох, молодежь, молодежь… Тоже еще, нашла приключение! С такими приключениями без головы останешься.

— Ну, пошли уже… Где тут ручей-то?

— А вон, за рябинками…

Барышня была одета по по-походному — в короткие, для верховой езды, штаны и черный английский жакетик. Только жокейской шапочки не хватало!

Подойдя к ручью, я наклонился — напиться. То же самое сделала и Пелагея. Водица оказалась студеной — сразу же заломило зубы! И как по такой воде идти? Как бы не протекли сапоги-то…

— Дядя Саша! Надо фотографический аппарат забрать, и пластинки… Кое-что Пьер уже вывез, но много еще осталось. Вон, в пещерке… где раскоп, — девушка указал рукой…

— Пьер?

— Ну, Пьер Петровский, журналист из «Пикант дежа-вю»! Жутко забавный господин. И веселый! Мне такие нравятся.

Ха! Пьер! Однако…

— Фанфарон он! — подходя к раскопу, не удержался я.

Барышня сверкнула глазами:

— Ты что же, его знаешь?

— Хм… Потом расскажу… Давай-ка быстрей! Ох ты ж, черт… Как же мы все это потащим?

— Оставлять, дядя Саша, нельзя!

— Ничего. Жизнь дороже.

Массивный даже с виду фотографический аппарат хоть и назывался «дорожным» и помещался в кофр, однако весил килограммов пять — бегом по лесу не натаскаешься. А еще фотопластинки! Целая коробка стандартного размера стеклях, весивших… ну, с полпуда, точно.

— Они что же, все экспонированы?

— Почти… Ой!

Выпрямившись, Пелагея удивленно моргнула. Послышался топот копыт и собачий лай. Я резко обернулся… и понял, что мы уже никуда не бежим! Поздно.

На берегу ручья появился китайский конный разъезд с собаками на длинных поводках.

— Хунхузы… — растерянно протянула барышня.

И тут же хмыкнула:

— Дядя Саша! Ведь мы же у себя дома. Пусть только попробуют! Благовещенск, полиция — недалеко совсем.

Отряд, между тем, оказался уже совсем рядом. Бесстрастные желтые лица. Рвущиеся с поводков псы. Английские кавалерийские карабины, сабли, луки, мечи… Короткие голубые куртки с красной выпушкой и иероглифами в белом круге — эмблемой полка и девизом.

Присмотревшись, я покачал головой:

— Никакие это не хунхузы… Солдаты! Армия восьми знамен.

— Но, что они здесь делают?

— А вот у них сейчас и спросим!

Я вдруг испытал облегчение: солдаты регулярной китайской армии не могли появиться в Благовещенске просто так, без разрешения генерал-губернатора Корфа! Тем более, после недавно замятого скандала… Вероятно, какая-то совместная операция, одна из тех, про которые как-то упоминал Борис Борисович Зверев. Против все тех же хунхузов, которые уже достали и саму цинскую власть.

Худощавый офицер в круглой шапочке и синем, похожем на французский, мундире, что-то приказав, спешился и подошел нам.

— Здравствуйте, господин Громов! Бонжур, мадемуазель… Вот уж, действительно, неожиданно. Что вы здесь делаете?

— Ищем кости драконов! — вдруг рассмеялась Пелагея. — То есть, не драконов, а древних вымерших ящеров.

— Господи! — узнал я. — Господин Вэнь Лунь! Какими судьбами, поручик?

— Совместная операция, — Вэнь Лунь совсем по-европейски пожал плечами. — Армия, полиция, даже жандармы… Мой куратор — штаб-ротмистр Ващенков. Думаю, вы его знаете.

— Александр Витальевич? — припомнил я. — Ну, конечно, знаком. И кого ловите, если секрет?

— Для вас — не секрет. Ли Сючэнь должен вскоре прибыть сюда с небольшим отрядом. Кого-то он здесь хочет поймать. Так сказал наш человек из местных ханьцев.

— Уже не поймает, — махнул рукой я. — И, может быть, даже не явится… Впрочем, удачи!

— Не поймает? — непонимающе переспросил поручик — «бацзун».

— Тот человек скрылся еще с полчаса назад… Некий господин Огнев. Кстати, объявленный в розыск! — я светски улыбнулся и, наконец, спросил то, что давно хотел бы узнать. — Слышал, Ли Сючэнь гоняется за какими-то картинами… нет?

— Картины? Ах, да, — рассеянно покивал Вэнь Лунь. — Два полотна Жэня Боняня. Некогда похищенные самим же Ли Сючэнем из императорского дворца. Глупец! Кто же их купит? В Китае все знают, что картины — краденые. В Европе же и в России Жэнь Бонянь совершенно неизвестен. К слову — напрасно… Много не дадут.

— Так зачем же картины Ли Сючэню?

— Он хочет их вернуть, — невозмутимо пояснил бацзун.

— Вернуть? — вот тут я по-настоящему удивился, да и Пелагея тоже хлопнула ресницами.

— Да, вернуть! — хитровато улыбнулся китаец. — У Ли Сючэня есть влиятельный покровитель! Его дальний родственник господин Жунлу, бывший министр общественных работ, попавший в опалу из-за интриг князя Чуня. Он о-очень хочет восстановить свое влияние при дворе. В том числе, и с помощью возвращения картин. Любимых картин императрицы!

— Очень интересно, — я повел плечом. — Сам же украл, сам же и вернет? Хм… А сработает ли идея?

— Ну, это смотря как преподнести! Вы ж понимаете.

Прощаясь, я попросил Вэнь Луня об одном одолжении — доставить в пансион фотопластинки, а фотоаппарат я уж как-нибудь и сам дотащу.

— Не беспокойтесь, — заверил бацзун, — Доставим в лучшем виде. Вот только когда именно — предсказать не берусь.

* * *

О встрече с Огневым я во всех подробностях рассказал следователю. Пантелеев выслушал внимательно, даже