Хранитель - Тим Волков

С этими словами Петр Петрович ткнул бородатого в бок. Тот схватил вожжи:

— Н-но-о!

Резко рванув с места, одноколка ходко покатила по улице и скрылась за углом. Только ее и видели! Видать, спонтанная встреча со мной в планы господина Ивановского отнюдь не входила. Выходит, в самом деле — жулик?

Я подскочил к извозчику:

— Догоним?

— Одноколку-то? — тряхнул бородой тот. — Ну-у, барин… Навряд! И легкая, и лошадки-то… эх! Тем более, пара! Однако, я б такую повозку не взял бы ни в жисть!

— А что такое? — я поудобнее расположился на сиденье.

— Слишком уж легкая, барин! Коли что не так — перевернется вмиг! Сколь уж случАев было. В газетах даже писали.

— В газе-етах? Наверное, в «Пикант дежа-вю»?

— «Пикант» — газета хорошая! — трогая лошадь с места, неожиданно улыбнулся извозчик. — Понятная и занятная! Мне Пашка, племяш, читает. Он у нас грамотей! Дак это… куда едем-то, барин?

— В Горное управление вези!

— Ну, это мы мигом.

— Там тоже обождешь малость — и на Купеческую.

Подъехав к казённому, солидного вида, зданию из жёлтого кирпича с вывеской «Амурское Горное Управление», извозчик остановил лошадь. Откуда-то сильно несло кислой капустой

Памятуя мои натянутые отношения с господином Волконским, сам я в управление не пошел — нанял за копейку пробегавшего мимо босого мальчишку. Судя по озабоченному виду, тот, видно, бежал куда-то не просто так, а по хозяйскому либо родительскому поручению. Однако, копеечкой соблазнился…

— Токмо спросить? Чичас я, барин. Чичас…

Выскочив из Управления через пару минут, гаврош подбежал к пролетке:

— Все! Все узнал, барин!

— Ну, давай, давай, докладывай! — подбодрил я.

Мальчишка шмыгнул носом:

— Ну-у, это… господин Волконский в добром здравия. Нынче не в присутствии — уехамши к господину городскому голове.

— Та-ак… Про Ивановского что узнал?

— Такого господина там не знают. Говорят, не служил там такой никогда!

Та-ак… Ну, вот все и выяснилось. Значит, все-таки — прохиндей! Жулик. То-то он от меня… как черт от ладана!

Кинув гаврошу две медные монетки по полкопейки, именуемые без затей — денежками, я велел извозчику везти на Купеческую.

— Там на переулок свернешь.

— Как скажете, барин!

Домчались мы быстро, минут за пятнадцать.

— Нет, нет, ждать больше не надо, любезный. Если что, я пешочком пройдусь.

Отпустив извозчика, я зашагал по тихому переулку, усаженному березами и тополями. Поскрипывали под ногами серые доски тротуара, кругом тянулись резные палисадники, сады с густыми кустами смородины и малины…

Вот, наконец, и знакомый дом. Невзрачный, с облупившейся штукатуркой… Но, такой уютный внутри.

Я невольно вспомнил Египет… Хургаду, Каир… Там тоже дома снаружи невзрачные, а часто и вообще выглядевшие полным недостроем… Чтоб налоги не платить! Этот же… чтобы не привлекать излишнего внимания. Конспиративная квартира для секретных коммерческих дел с вечно закрытыми ставнями и очаровательной хозяйкой.

Нынче ставни были открыты. Но, была ли на месте хозяйка? Обычно в такое время — была…

Подойдя ближе, я постучал в окно. Волновался, позабыл про дверной колокольчик. Метнулась за окнами тень. Дверь распахнулась…

— Александр Андреевич! Как же я рада!

Выскочив на крыльцо, Лизавета взяла меня за руку и повела в дом. Грудь ее трепетно вздымалась под модным английским платьем цвета морской волны, большие серо-зелёные глаза сияли нежданной радостью. Как видно, барышня взволновалась ничуть не хуже меня!

— Боже! Как же хорошо, что вы зашли. Проходите… Ну, проходите же!

— Да-да… я сейчас… вот, только…

— А я Алевтину отпустила до вечера… Так что пока что весь дом на мне!

Одернув сюртук, я вошел в комнату…

Уютная софа, овальный обеденный стол, накрытый зеленой скатертью, лампа под зеленым абажуром, резной старинный буфет.

— Минуточку…

Хлопоча, хозяйка достала из буфета фаянсовые чашки, блюдца, хрустальную сахарницу с серебряными щипчиками, ложки…

— Вчера пекли с Алевтиной пироги, — улыбнулась Лиза. — Как будто знали… Ах, как же я рада!

— И я… я тоже рад… Очень! Как ваш батюшка?

— Да слава Богу! Да вы садитесь, садитесь же! Пойду, самовар поставлю…

Барышня упорхнула на кухню, и я тут же вытащил из кармана подарок — завернутую в синюю бумагу коробочку, перевязанную золотистой лентой.

— Ну, вот, скоро и чай! — вернувшись, Лизавета присела рядом. — У нас хороший, типсовый… Кстати — моя негоция! Удачная вышла сделка.

Типсовые чаи — (черный чай с добавками молодых листьев чайного дерева — типсы) считались элитными и употреблялись в высшем обществе наряду с «Редкостным ханским», «Жемчужным отборным» и «Императорским лянсином».

Я протянул коробочку:

— Это вот… вам…

— Ой… — барышня, похоже, растерялась, но тут же взяла себя в руки. — Так… я могу открыть?

— Ну, конечно же… Давайте, помогу!

Освободив коробочку от обертки, я протянул ее Лизе:

— Прошу…

Заглянул в окно солнечный лучик. Вспыхнули золотом маленькие кленовые листки — броши…

— Говорят, так нынче модно, — откашлялся я.

— Ах, Александр… Андреевич… Какая прелесть!

— Вам точно нравятся?

— Жеманничать не буду — да!

Порывисто прильнув ко мне, Лизавета чмокнула меня в щеку… и тут же смущенно отпрянула, покраснела:

— Ох! Про самовар-то забыла! Сейчас…

* * *

Войдя в серое двухэтажное здание губернского суда, выстроенное в стиле «казенного» классицизма, я остановился перед парапетом, за которым деловито возился с бумагами длинноносый молодой человек с узким бледным лицом и рыжеватыми густо напомаженными волосами, одетый в темно-зеленый служебный сюртук с тоненьким серебристым галуном и черными пуговицами с двуглавым имперским орлом. Судя по маленькой звездочке и одному просвету в петлицах, чин юноша имел весьма невысокий — всего-то коллежский регистратор! Однако, важности и на тайного советника хватило бы вполне!

— Любезнейший, следователь господин Пантелеев у себя? — поздоровавшись, громко осведомился я.

— Вам назначено? — не отрываясь от бумаг, сквозь зубы осведомился чиновник.

— Назначено! — я повысил голос.

Никогда не любил таких вот прыщей на ровном месте! Чин никакой, а строит из себя…

— Сейчас… — подняв глаза, молодой человек пробуравил меня подозрительным взглядом и потянулся к раскрытой конторской книге, густо исписанной разными почерками и разного цвета чернилами. — Сейчас по журналу поглядим…

— Можете не смотреть! Я — в устном порядке.

Не тратя больше времени, я быстро прошел в коридор…

— Эй! Эй! Господин хороший! Вы куда? — чиновник заголосил вслед.

Похоже, и кинулся… Вот