Хранитель - Тим Волков

— Эх, Александр Андреевич, какие ж там барышни! — спускаясь, улыбнулся-похвастался Рино, доверенный человек Базиля.

Я хохотнул:

— Это на Беспардонной-то? Лучше расскажи-ка мне про господина Ивановского. Как он себя на пароходе вел?

— Ивановский? — парень хлопнул глазами. — А не было его на пароходе. Вообще!

— Как не было?

— Да так, — пожал плечами Рино. — Никто из наших его не видал. А не так-то и много народу было… Да, шеф! Мы там по пути вельботик один обогнали. Так там в сюртуке кто-то сидел. Правда, я не присматривался, но… Весьма даже похож!

Та-ак… На «Ниццу» Петр Петрович не поднялся.

Почему? Ну, мало ли… Раз у него имелся вельбот и верные люди… о которых он, кстати, ничего не сказал. Но, вроде бы, Ивановский собирался отплыть на «Монте-Карло»…

Вот именно — на «Монте-Карло»! А, увидев вместо «Монте-Карло» «Ниццу», даже изменился в лице. А что, если… Если Петр Петрович и в самом дела картежник, шулер?

— Рино, дружище! На пароходе есть игорный стол?

— А как же, Александр Андреевич! Целая игровая зала. Рулетка, карты… Все, как полагается.

Глава 17

В Благовещенск я решил ехать один, все верные люди были очень нужны в форте, да и дело, честно говоря, было довольно-таки деликатным. А если Ивановский все-таки вовсе никакой не жулик, а и в самом деле, важный чиновник? Если существовала даже самая малая вероятность этого, нужно было действовать крайне осторожно. При всей своей внешней дружелюбности, Петр Петрович мог оказаться человеком злопамятным… да власть вообще портит людей.

Это, если он не жулик, а честный государственный служащий… Ну, относительно честный. Если же жулик, то…

Впрочем, проверку можно было начать прямо сейчас, тем более, с капитаном «Ниццы» я был знаком. Конечно, не так хорошо, как с капитаном «Монте-Карло» Антоном Ильичем Сурвицким, но, все-таки…

— Что же нынче к нам все «Ницца» да «Ницца»? — поздоровавшись с капитаном, поинтересовался я. — А с «Монте-Карло» что? Как господин Сурвицкий поживает?

— Да, слава Богу, Антон Ильич — подобру-поздорову, — капитан — Степан Степанович Андреев — улыбнулся в пышные усы. — А «на 'Монте-Карло» нынче шатуны меняют. Следующим рейсом к вам и пойдет. А мы — на Хабаровку.

Чуть постарше Сурвицкого, наверное, лет сорока пяти или даже ближе к пятидесяти, Степан Степаныч, выглядел настоящий морским — вернее, речным — волком! Загорелое обветренное лицо, потрескавшиеся губы, прямой, но, с некой хитринкою, взгляд. Одет Андреев был вполне по парадному — в белый, с золотистыми шевронами, китель и такого же цвета брюки. В белом, конечно, не очень удобно, но что делать? Положение обязывало, все ж «Ницца» — это вам не какой-нибудь пакетбот! Да и билеты на этот пароход стоили даже дороже, чем на «Монте-Карло».

— Как отойдем, прошу в Синий салон, господин Громов, — закуривая трубку, радушно пригласил капитан. — Почаевничаем. Или вы кофе предпочитаете? Так и кофе есть!

Приподняв шляпу, я вежливо поклонился:

— Уж чем угостите, Степан Степанович. Буду весьма польщен!

Я расположился на носу, в двухместной каюте-люкс, а моим соседом, на удивление, оказался тот самый ботаник-гимназист Яков Бобриков. Хотя, чему удивляться-то? Парнишка, верно, был из весьма зажиточной семьи, каких в Благовещенске хватало — все же город купеческий!

Вскоре пароход дал протяжный гудок. Отдавая концы, забегали по палубе матросы. Лопасти колес мощно вспенили воду, и красавец-корабль плавно отвалил от причала…

Сменив синюю бархатную куртку на куда более уместный для светских визитов сюртук, я поправил галстук, и, подмигнув соседу, отправился в Синий салон, предназначенный для пассажиров первого класса.

Синяя, с позолотой, отделка, марины с парусниками на стенках, крахмальные скатерти на столиках, музыкальный автомат в углу — массивное сооружение с металлическими дисками с дырочками, как на перфокарте. Жаль, не знаменитый джук-бокс с сорокопятками! Поставил бы сейчас «Синие замшевые туфли»… эх!

— Прошу, господин Громов…

Появившийся капитан, слегка поклонившись уже собравшимся в салоне пассажирам, указал на столик возле панорамного окна. Сквозь толстое, вымытое до блеска, стекло открывался великолепнейший вид на залитый солнцем Амур и его левый, российский, берег. Плескала пеной волна, зеленели лиственницы и сосны, могучие кедры задевали кронами редкие облака. Вдали, за хмурыми лесистыми сопками, синели горы.

Расторопный стюард в белой куртке и таких же белых перчатках принес на круглом подносе расписной фаянсовый чайник и стаканы в массивных серебряных подстаканниках… какие недавно были и у меня.

Что ж, можно было начинать беседу…

Как человек несколько грубый — все ж золотопромышленник, купец, а не какой-нибудь там придворный чин — я перешел к главному сразу же после нескольких учтивых слов о погоде:

— Не сочтите за сплетни, любезнейший Степан Степанович… Однако же, не могу не спросить! У нас ходят упорные слухи о скорой отставке начальника Горного управления.

— Господин Волконский — в отставку? — вскинул брови капитан. — Впервые слышу! Да он еще нас с вами на своем месте пересидит.

— Ну-у, может быть может быть, — я развел руками. — Говорят, в газетах писали…

— О-о! Это, смотря в каких! Ежели в «Пикант дежа-вю», так там что угодно написать могут! — громко расхохотался старый речной волк. — Даже вон, кладбище древних драконов под самым Благовещенском их журналисты нашли. Да-да — драконов! Представьте себе, именно так и написано. А ведь люди верят!

— Я там еще о каком-то шулере читал… Мол, в казино людей обмишуривал. Молодой совсем.

— Шулер? — Степан Степанович переспросил с явной досадою, кою ничуточки не скрывал. — Да и у нас на «Ницце» такой побывал! Как раз в прошлую навигацию. Молодой, энергичный… Эдакий слащавый блондинчик — дамы таких любят. Так ведь и не удивительно! Я потом узнал — он не только шулер, но еще и альфонс!

— Да что вы говорите⁈ — притворно ахнул я. — Шулер! Альфонс!

— Не знаю, какой из него альфонс, а шулер — так себе! — капитан неожиданно рассмеялся. — Мы из Хабаровки шли… Тут и он появился. Фрак, манишка — все при всем. Первый вечер всю казну взял. А во второй — попался! Наши-то тоже не лыком шиты оказались. Поймали аз руку, да чуть было не начистили физиономию… Однако, ловок шельма — сбежал! Прямо с верхней палубы и