Хранитель - Тим Волков

— Да ладно!

— А то! Мы уж думали — все… А он вынырнул — и к вельботу. Вельбот-то, похоже, так за нами и плыл…

— Да-а, — я сочувственно покивал, прикрыв глаза рукою. — Вот ведь, бывают же сволочи!

— А с виду и не скажешь, — развел руками Степан Степаныч. — Поначалу с дамами игрывал… Но, тут не шалил, сказать нечего. Все прилично — в бостон играли, в «памфил», в «шутиху». Игры все веселые, не азартные… Но, сие наскучило быстро.

Не помню уж, как он себя называл… То ли графом каким прикидывался, то ли князем. А только, улучив момент, прищурился, губу эдак презрительно выпятил… Мол, что мы тут как дети, в самом-то деле? Ну и проигрались люди в пух и прах. Хорошо, вовремя распознали!

— Говорите, нижнюю губу выпячивал? — вспомнив «Петра Петровича», озадаченно протянул я.

Острый взгляд капитан тут же пронзил меня насквозь:

— Ага-а, Александр Андреевич, батенька! Гляжу, и вы попались… нет?

— Да что скрывать? Было дело, — я рассмеялся и махнул рукой. — Обчистил, нахалюга, по мелочи… Подстаканники спер!

— Подстаканники⁈ — всплеснув руками, капитан громко захохотал, колыхаясь всем телом.

— А что вы смеетесь? — уязвлено бросил я. — Между прочим, подстаканники те –вашего патрона подарок, господина Хворостова! Да не в сумме дело…

— Вот тут согласен! — Степан Степанович резко оборвал смех. — Значит, вновь появился… Обязательно надо в полицию сообщить!

— Сообщим!

— И давно вы с ним столкнулись?

— Да не так, чтобы очень…

— Вот ведь, прохиндей!

Именно так — прохиндей. Именно это слово подходило к господину Ивановскому (не знаю, как уж его настоящее имя) лучше всего. Не гад, не упырь, и даже не сволочь — все же последнее-то не брал. Вот именно, что прохиндей! Как Хлестаков в «Ревизоре». И, тем не менее — неприятно…

Сказать по правде, я никогда себя дураком не считал… но, вот — попался! Так вот, вполне по-глупому… Ну да не зря говорят — и на старуху бывает проруха.

Черт с ними, с подстаканниками и деньгами. Карта! Вот что меня всерьез беспокоило. Зачем он ее взял? Случайно… или все же — намеренно? Если так — то его явно кто-то подослал. Если же случайно — то не по Сенька шапка!

Ладно. Будем искать… Никуда этот прохвост не денется! Ну да… Я был почему-то уверен, что Благовещенск сей хитрый хлюст уж никак не минует. Не должен бы! Ведь он же еще и брачный аферист. А в Благовещенске богатых вдовиц много.

Отужинав в ресторане первого класса, я отправился к себе в каюту и еще долго беседовал с юным батником… на темы современной моды! Больше рассказывал Яков, я лишь спросил, что бы он лично подарил скромной и очень умной девушке.

— И, понимаете, Яша, что это не выглядело скабрезно… этак нарочито «по богатому»!

— Хм… Тогда — броши! — застенчиво улыбнувшись, юноша поправил очки.

— Что, сразу несколько? — удивился я. — А не слишком?

— Что вы! Отнюдь! — сверкнув очками, парнишка помотал головой. — Понимаете, Александр Андреевич, сейчас очень модны такие ма-аленькие брошки в едином стиле. Их еще называют — дюймовые. Трилистники, звездочки, бабочки… Я как-то подарил такие нашей служанке Марфе на день Ангела. Дешевенькие, медные… Так она была счастлива!

— Хм… Брошки значит…

— Ну да! Скажем, заколки для волос или там, шляпные булавки, серьги, колье — как-то уже слишком интимно! Понимаете, все это касается либо волос, либо кожи… А вы же говорите, что девушка скромная… И чтоб без грубых намеков…

— Да-да, именно так!

— Тогда да — брошки! — Яша убежденно кивнул. — Ну, кончено, не медные… Я бы вам посоветовал ювелирную лавку господина Перельмана. Это на Губернаторской… да ее все знают. Очень модны сейчас — жуки и кленовые листики.

— Ах, мой юный друг! — прищурился я. — И откуда вы так много о женской моде знаете?

— От сестры! Ей, правда, всего тринадцать… Но, она во всем таком здорово разбирается.

— Значит… ювелирная лавка Перельмана… Кленовые листики… Да! Пожалуй, листочки в самый раз будут.

* * *

Утром, простившись с капитаном, я сошел на берег.

— Александр Андреевич, вы на извозчике? — догнал меня гимназист.

— Допустим…

— Так давайте вместе, коли по пути! Дешевле выйдет!

Дешевле…

После «Петра Петровича» все же остался в душе нехороший осадочек, некое недоверие… даже вот к этому «ботанику» Яше. Бог его знает, может, и он ко мне кем-то приставлен? Хотя… вряд ли… Слишком уж наивный, по-детски непосредственный взгляд, слишком уж безмятежный… Впрочем, у господина Ивановского был точно такой же.

— Что ж, поехали. Мне в «Савой»…

— «Савой»? Ого! — прищелкнув языком, Яков склонил голову набок и хитровато прищурился. — А если мимо Собора проедем? Я б там рядом бы и сошел…

— Ну-у… лады! Не такой уж и круг… Идите, ловите пролетку!

Действительно, не столь уж и большой объезд получался. Все улицы Благовещенска пересекались под прямыми углами, все кварталы имели правильную квадратную или прямоугольную форму, на манер древнеримского военного лагеря. Именно такую планировку при закладе города взял за основу тогдашний генерал-губернатор Николай Муравьев.

В порту, у дебаркадеров и складов, кипела работа. У причалов стояли суда и рыбачьи баркасы. Разгружались пароходы и баржи, по сходням сновали туда-сюда грузчики, поскрипывая на ухабах, тащились тяжелые груженые подводы.

За приземистым зданием речного вокзала, у стоянки извозчиков, суетился народ. Рядом со мной остановилось щегольское лаковое ландо с фонарями и опущенным верхом, запряженное каурой лошадкой. Гимназист, приподнявшись на сиденье, помахал рукой:

— Садитесь, Александр Андреевич! Едва поймал. Народу-то! А с нас — гривенник. Вот… моля доля, — парнишка протянул мне пятак.

— Спасибо, Яков!

Проехав по набережной, пролетка свернула в город и вскоре покатила по просторной, замощенной брусчаткою, площади в виду деревянного Собора Благовещения Пресвятой Богородицы, освященного ровно двадцать лет назад. Миновав Собор, извозчик выехал на широкую Большую улицу, усаженную рябинами и тополями, и остановился на углу.

— Приехали, молодой человек! — обернувшись, тряхнул бородою возница.

Подхватив кофр, Бобриков выпрыгнул из пролетки и, обернувшись, помахал мне рукой:

— Всего вам доброго, господин Громов!

— И вам, Яков, того же!

— Н-но, милая!

Причмокнув губами, извозчик подогнал лошадку, и мы вновь затряслись по мостовой…

Минут через пять за «холодными»