«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

Роман, по примеру русской матрёшки, состоит, во-первых, из «московских» глав; во-вторых, из «древних» глав, которые появляются в сюжете «московских»; и, в-третьих, из записей на пергаменте Левия Матвея, о которых читатели узнают, знакомясь с «древними» главами. Но раз три романа вложены один в другой, то ясно, что у каждого из этих трёх романов должен быть автор из числа персонажей «Мастера и Маргариты». И так же ясно, что за образами всех трёх авторов должен стоять Михаил Булгаков.

В романе четыре «древних» главы: «Понтий Пилат», «Казнь», «Как прокуратор пытался спасти Иуду из Кириафа» и «Погребение».

Глава «Понтий Пилат» – это рассказ не Мастера, а таинственного незнакомца, который, сидя на скамейке у Патриарших прудов, рассказывает Михаилу Берлиозу и Ивану Бездомному, как судили и приговорили к смерти Иешуа Га-Ноцри. Эту историю поэт Иван Бездомный позже перескажет Мастеру, когда тот через балкон проникнет в больничную палату к поэту.

«Почему-то испытывая доверие к неизвестному, Иван, первоначально запинаясь и робея, а потом осмелев, начал рассказывать вчерашнюю историю на Патриарших прудах. Да, благодарного слушателя получил Иван Николаевич в лице таинственного похитителя ключей! Гость не рядил Ивана в сумасшедшие, проявил величайший интерес к рассказанному и по мере развития этого рассказа наконец пришёл в восторг. Он то и дело прерывал Ивана восклицаниями:

– Ну, ну, дальше, дальше, умоляю вас! Но ради всего святого, не пропускайте ничего!

Иван ничего и не пропускал, ему самому было так легче рассказывать и постепенно добраться до того момента, как Понтий Пилат в белой мантии с кровавым подбоем вышел на балкон.

Тогда гость молитвенно сложил руки и прошептал:

– О, как я угадал! О, как я всё угадал!»

Произнесённые шёпотом слова: «О, как я угадал! О, как я всё угадал!» – свидетельствует, что незнакомец у Патриарших прудов цитировал роман Мастера о Пилате. Но точно процитировать большой отрывок из написанного, но не опубликованного романа по силам только сатане. Поэтому Мастер не сомневается, что поэт Иван Бездомный накануне встретился с сатаной.

«– Да кто же он такой? – с возбуждением потрясая кулаками, спросил Иван.

Гость вгляделся в Ивана и ответил вопросом:

– А вы не впадёте в беспокойство? Мы ведь здесь люди ненадёжные… Вызова врача, уколов и прочей возни не будет?

– Нет, нет! – воскликнул Иван. – Скажите, кто он такой?

– Ну, хорошо, – ответил гость и веско и раздельно сказал: – Вчера на Патриарших прудах вы встретились с сатаной».

Две последние «древние» главы – «Как прокуратор пытался спасти Иуду из Кириафа» и «Погребение» – написаны Мастером, и в этом не может быть сомнений. Ведь, после того как Воланд после бала передал Мастеру сожженный ранее роман, Маргарита, сидя в подвальчике Мастера, стала перечитывать именно эти две главы.

А вот сцена казни Иешуа никакого отношения к роману Мастера о Пилате не имеет. То, что описано в главе «Казнь», это сновидения поэта Ивана Бездомного, вызванные недавними впечатлениями от встречи с незнакомцем на Патриарших прудах и от разговора с Мастером, который ночью в больничной палате рассказал Ивану свою историю. А это значит, что главы «Казнь» не может быть в том романе, который Воланд вернул Мастеру и который читает Маргарита. То есть главу «Казнь» следует отнести не к «древним», а к «московским» главам романа. Поэтому в сложной сюжетной композиции именно профессор Понырев, которому после знакомства с Мастером не даёт покоя история этого таинственного человека, пишет «московские» главы «Мастера и Маргариты», где соединены и роман Мастера и сновидения самого Ивана Николаевича.

Что же получается? Неужели Михаил Булгаков всё время только прячется за кем-то из персонажей «Мастера и Маргариты»? Голос самого писателя в окончательной редакции романа где-нибудь звучит? Звучит. В эпилоге романа.

В эпилоге Михаил Булгаков в шутливых тонах рассказывает, какие последствия имел визит нечистой силы в советскую столицу. Именно в эпилоге Михаил Афанасьевич, давая пояснения к событиям только что закончившегося романа, сообщает читателям, что поэт Иван Бездомный бросил писать стихи и вскоре стал профессором Института истории и философии Иваном Николаевичем Поныревым. То есть в эпилоге подводится черта под непростой структурой романа, когда каждый из трёх романов, вложенных один в другой в тексте «Мастера и Маргариты», обретает своего автора из числа персонажей этого сложного произведения.

Из эпилога читатели узнают о многочисленных московских пожарах в тех домах, куда заходили Коровьев и Бегемот, принеся с собой примус, которым в романе зашифровано стихотворение Мандельштама о Сталине. Там же в эпилоге Михаил Булгаков сообщает, что поиски членов неуловимой банды вскоре перекинулись на всю страну.

«Полтора десятка котов, иногда в сильно изуродованном виде, были доставлены в отделения милиции в разных городах. Например, в Армавире один из ни в чём не повинных зверей был приведён каким-то гражданином в милицию со связанными передними лапами. …Кроме котов, некоторые незначительные неприятности постигли и кое-кого из людей. Произошло несколько арестов. В числе других задержанных на короткое время оказались: в Ленинграде – граждане Вольман и Вольпер, в Саратове, в Киеве и Харькове – трое Володиных, в Казани – Волох, а в Пензе, и уж совершенно неизвестно почему, – кандидат химических наук Ветчинкевич.

…Представители следствия и опытные психиатры установили, что члены преступной шайки или, может быть, один из них (преимущественно подозрение в этом плане на Коровьева) являлись невиданной силы гипнотизёрами, могущими показать себя не в том месте, где они на самом деле находились, а на позициях мнимых, смещённых.

…Это он, Коровьев, погнал под трамвай Берлиоза на верную смерть. Это он свёл с ума бедного поэта Ивана Бездомного, он заставил его грезить и видеть в мучительных снах древний Ершалаим и сожжённую солнцем безводную Лысую гору с тремя повешенными на столбах».

Как видите, в эпилоге Михаил Булгаков достаточно ясно объясняет, какую роль в его судьбе сыграл Осип Мандельштам.

Итог главному своему произведению Михаил Афанасьевич подводит в кратком разговоре Пилата и Иешуа в самом конце эпилога.

«От постели к окну протягивается широкая лунная дорога, и на эту дорогу поднимается человек в белом плаще с кровавым подбоем и начинает идти к луне. Рядом с ним идёт какой-то молодой человек в разорванном хитоне и с обезображенным лицом. Идущие о чём-то разговаривают с жаром, спорят, хотят о чём-то договориться.

– Боги, боги! – говорит, обращая надменное лицо к своему спутнику, тот человек в плаще. – Какая пошлая казнь! Но ты мне, пожалуйста, скажи, – тут лицо из надменного превращается в умоляющее, – ведь её не было! Молю тебя, скажи, не было?

– Ну конечно, не было, – отвечает хриплым голосом спутник, – это тебе померещилось.

– И ты можешь поклясться в этом? – заискивающе просит человек в плаще.

– Клянусь! – отвечает спутник, и глаза его почему-то