«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

людей, лезущих друг на друга, и в нём пропал».

Так кто же с ранних редакций романа скрывается за образом разбойника, который позволял себе прямые призывы к мятежу и убил стража при попытке брать его? Чтобы найти ответ на этот вопрос, надо учесть, что на страницах романа Иешуа обращается только к трём другим персонажам.

Это, во-первых, Понтий Пилат, за образом которого стоит не только Сталин, но и Ленин, то есть Понтий Пилат – это Власть. Поэтому допрос Иешуа Пилатом – это разговор Церкви и Власти.

Второй персонаж – это Марк Крысобой, который бьёт Иешуа бичом, после чего объясняет пленнику:

«– Римского прокуратора называть – игемон. Других слов не говорить. Смирно стоять. Ты понял меня, или ударить тебя?

Арестованный пошатнулся, но совладал с собой, краска вернулась, он перевёл дыхание и ответил хрипло:

– Я понял тебя. Не бей меня».

Раз Иешуа в романе – это Церковь, то бьёт Церковь не конкретный человек, а карательная система государства.

Третий персонаж, с кем разговаривает Иешуа, – это Вар-Равван. Но и за этим персонажем не может быть конкретного человека. Конкретный человек мог бы общаться с патриархом Тихоном, но не с Церковью. Поэтому за образом разбойника, который призывал к мятежу и убил стражника, в романе стоит иудаизм. Ведь среди членов и руководителей социал-демократических партий и в рядах их боевых организаций, было много евреев. Но после произошедших в России революционных потрясений одна религия подвергается гонениям, а другая растворяется в толпе.

Ласточка Мандельштама

Не только в интернет-публикациях, но и в научных журналах можно встретить статьи, в которых авторы высказывают мнение, что за образом Мастера в романе Булгакова стоит Осип Мандельштам. Главным доводом авторов тех статей является то, что в «Великом канцлере» Мастера ещё нет, и вместо Мастера главным героем является Поэт. И только после телефонного разговора Сталина с Пастернаком, в котором Сталин спросил у Бориса Леонидовича, мастером ли является Мандельштам, вместо Поэта на страницах романа появляется Мастер.

Ещё одним доводом тех, кто видит в Мастере Осипа Мандельштама, является ласточка, которая не только в окончательной редакции, но и во всех других редакциях романа залетает в помещение, где Пилат ведёт допрос арестованного Иешуа Га-Ноцри. Среди стихотворений Осипа Эмильевича есть написанное в ноябре 1920 года стихотворение «Ласточка», которая начинается следующим четверостишием:

Я слово позабыл, что я хотел сказать.Слепая ласточка в чертог теней вернётся,На крыльях срезанных, с прозрачными играть.В беспамятстве ночная песнь поётся.

По мнению тех, кто видит в образе Мастера Мандельштама, Булгаков так зашифровал роман, что Осип Эмильевич в виде ласточки из своего стихотворения залетает в помещение, где Пилат допрашивает Иешуа, а потом в «московских» главах в образе сначала Поэта, а позже Мастера пишет роман о жестоком прокураторе Пилате.

Если ласточка есть во всех редакций романа, то это, конечно, неслучайно. Учитывая, в каких непростых взаимоотношениях были Мандельштам и Булгаков, есть все основания полагать, что ласточка залетела на страницы романа действительно из стихотворения Осипа Мандельштама. Однако те, кто видит в образе Мастера Осипа Эмильевича, к сожалению, не обращают внимания на некоторые важные моменты поведения этой ласточки. Во-первых, не обращают внимания, в какой момент допроса арестованного Иешуа появляется ласточка. Во-вторых, что хочет сказать своим щебетанием эта ласточка. И, в-третьих, после каких слов Пилата ласточка стремительно улетает.

В различных редакциях романа ласточка появляется всякий раз, когда Пилат, понимая, что Иешуа необходимо спасти, даёт распоряжение секретарю и караулу выйти из помещения. И, только оставшись наедине с пленником, начинает объяснять странствующему философу, как ему надо отвечать, чтобы своими ответами сохранить жизнь. Разговаривая наедине с Иешуа, Пилат полагает, что его никто не слышит. Но их беседу подслушивает сидящая где-то под потолком ласточка.

Чуть раньше мы говорили, что за образом Иуды в романе стоит обновленческая церковь. Поэтому в цитируемом ниже отрывке из наиболее ранней редакции романа с названием «Копыто инженера» легко угадывается, насколько Сталин (Пилат) был раздражён, узнав, что действующий от лица Церкви патриарх Тихон (Иешуа) доверился пришедшей к нему делегации обновленцев и согласился через них передать дела по управлению Церковью митрополиту Агафангену.

«– О мой бог! – тихо сказал Пилат.

Он встал с кресла и объявил секретарю:

– Вы слышали, что сказал этот идиот? Что сказал этот негодяй? Оставьте меня одного! Вывести караул! Здесь преступление против величества! Я спрошу наедине…

И остался один. Подошёл Пилат к Иешуа. Вдруг левой рукой впился в его правое плечо, так что чуть не порвал ветхий таллиф, и зашипел ему прямо в глаза:

– Сукин сын! Что ты наделал?! Ты… вы… когда-нибудь произносили слова неправды?

– Нет, – испуганно ответил Иешуа.

– Вы… ты… – Пилат шипел и тряс арестанта так, что кудрявые волосы прыгали у него на голове.

– Но бог мой, в двадцать пять лет такое легкомыслие! Да как же можно было? Да разве по его морде вы не видели, кто это такой? Хотя… – Пилат отскочил от Иешуа и отчаянно схватился за голову. – Я понимаю, для вас всё это неубедительно. Иуда из Кариот симпатичный, да? – спросил Пилат, и глаза его загорелись по-волчьи. – Симпатичный? – с горьким злорадством повторил он.

Печаль заволокла лицо Иешуа, как облако солнце.

– Это ужасно, прямо ужас… какую беду себе наделал Искариот. Он очень милый мальчик… А женщина… А вечером!..

– О дурак! Дурак! Дурак! – командным голосом закричал Пилат и вдруг заметался, как пойманный в тенёта. Он то попадал в золотой палящий столб, подающий из потолочного окна, то исчезал в тени. Испуганные ласточки шуршали в портике, покрикивали: «Искариот, Искариот…».

Ласточки, услышав то, что прокуратор наедине сказал Иешуа, своим встревоженным щебетанием как бы кричат: «Предатель, предатель…» Ведь если Сталин старается спасти Церковь, то для большевистской власти он предатель, который отрёкся от марксизма.

Аналогичный эпизод с залетевшей ласточкой есть и в редакции романа, которая носит название «Великий канцлер»:

«– Оставьте меня здесь с ним одного, здесь оскорбление величества!

В ту же минуту опустел балкон, и Пилат сказал арестанту:

– Ступай за мной.

В зале с золотым потолком остались вдвоём Пилат и арестант. Было тихо, но ласточка влетела с балкона и стала биться под потолком – вероятно, потеряв выход. Пилату показалось, что она шуршит и кричит: «Корван – корван».

– …Итак, Марк Крысобой, Иуда из Кариот, люди, которые били тебя на базаре, и я – это всё добрые люди? А злых людей нет на свете?

– Нет, – ответил арестант.

– И настанет царство истины?

– Настанет, – сказал арестант.

– В греческих ли книгах ты вычитал это или дошёл своим умом?

– Своим умом дошёл, – ответил арестант.

– Оно не настанет! – вдруг закричал Пилат больным голосом, как кричал при Идиставизо: «Крысобой попался!» – Сейчас, во всяком случае, другое царство, и если ты рассчитывал проповедовать и дальше, оставь на это надежду. Твоя проповедь может прерваться сегодня вечером! Веришь ли ты в богов?

– Я верю