«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

– Может, роскошный стол входил в негласный писательский кодекс…

– Если внимательно читать письма Булгакова, там постоянно повторяется: «Нет денег». А Елена Сергеевна заказывала себе обувь у знаменитого сапожника Барковского. Он работал на Арбатской площади, до сих пор сохранился дом с подворотней. Мы к нему вдвоём ходили. Это считалось самым дорогим, что было в Москве. Она выбирала самую лучшую лайку. Генерал Шиловский вряд ли бы осилил такой подарок для своей жены.

– А Михаил Афанасьевич осилил?

– Я думаю, что Михаил Афанасьевич понятия об этих деньгах не имел.

– Но не дитя же он был?

– Дитя не дитя, но он был, безусловно, вне этого. У них всё время была прислуга, Елена Сергеевна палец о палец дома не ударяла. Я такого больше нигде не видела.

– Но известно, что в последние годы Булгакова власть была к нему крайне лояльна. И «Мольер» в МХАТе шёл…

– …и в Малом его инсценировали. Я ничего не говорю. Но тренд жизни был нетипичный. И Женечка мой дико страдал от такой раздвоенности. Ему перешивался костюм из гимнастёрки отца, он иногда стеснялся идти со мной в театр. А младший брат купался в роскоши. Женя дико мучился, что не мог заработать какие-то деньги и помочь мне. Когда мы приходили к Елене Сергеевне, он видел мои глаза. Всё это было очень сложно.

– Сейчас многих записывают в агенты НКВД.

– Это было очень распространено. НКВД специально вербовал красивых женщин. Вот только что в Париже, в возрасте 96 лет, умерла моя близкая знакомая – Элизабет Миньян. У неё была сестра, и их история очень похожа на историю Эльзы Триоле и Лили Брик. Они родились даже не в Москве, а в Старой Руссе. Выучили язык, начали работать в Коминтерне. Одна вышла замуж за секретаря французской компартии, вторая – за коммуниста-немца. Одна жила в Париже. Вторая – в Берлине. Элизабет до самого последнего времени (до распада СССР, последние десять лет я с ней близко не общалась) получала из Москвы огромную пенсию, какая и не снилась коренным французам. Время от времени она приезжала в СССР по приглашению международной комиссии Союза писателей, отдыхала в Дубултах, где мы с ней и познакомились. Во все времена она интересовалась жизнью писателей и артистов, всех принимала у себя в Париже. У неё жили и Григорий Александров, и Любовь Орлова, и Стасик Ростоцкий. …Может, я грешу, но иного способа иметь бытовые блага тогда не было. Мой отец работал дипломатом, он был старым большевиком, но его оклад был довольно скромным. В Америке мы жили очень просто, фрукты покупали, но лишнего ничего. На этом фоне жизнь Елены Сергеевны мне показалась невероятной, экстравагантной. И духи Герлен, которые у неё стояли вот в таких флаконах… Это она меня приучила к духам. Я жила в Англии и не знала, что они существуют. Даже после войны их можно было купить в крохотных пузырьках, а у неё всегда было изобилие. А шубы, которые она небрежно скидывала, когда приходила к кому-нибудь в дом? Елена Сергеевна была натурой особенной. Как вы думаете, какое место в Москве она посетила прямо перед эвакуацией? Генерал Шиловский специально прислал для этого машину. Мы заехали к косметичке Иве Лазаревне на Никитский бульвар, взяли плетёную корзину кремов и румян и только после этого отправились на вокзал

– Чудакова с вами согласилась?

– Да, как ни странно. Она попросила написать письмо на эту тему. Шли Тыняновские чтения, и мой опус поместили в сборник материалов. Узким специалистам, возможно, было интересно».

Интервью в «Огоньке» и материалы Тыняновских чтений по-разному были встречены исследователями жизни писателя. Так, например, Алексей Варламов в книге о Михаиле Булгакове, вышедшей в серии «Жизнь замечательных людей», насчитал целых девять пунктов, по которым не стоит придавать значения воспоминаниям Дзиры Тубельской. Самым первым пунктом в том списке Варламова является то, что «Дзира Тубельская попала и к Булгаковым, и к Толстым лишь в 1939 году, стало быть, все её суждения, относящиеся к предыдущим годам, произрастали на почве слухов весьма недостоверных».

Но, во-первых, Дзира попала не к Булгаковым и Толстым, а в семью генерала Шиловского, о котором она отзывается, как о благородном человеке, не побоявшемся взять дочь врага народа к себе в дом. Во-вторых, – и это главное – Дзира Эдуардовна была не подругой Елены Сергеевны и не соседкой по лестничной площадке, которые, глядя со стороны, могли высказывать своё мнение о причинах непонятно откуда взявшихся денег у Елены Сергеевны. Дзира пришла в тот дом, из которого за несколько лет до этого ушла Елена Сергеевна, поэтому её суждения произрастали не на почве слухов, а на том, что знали в семье Шиловского, но хранили за закрытыми дверями.

Евгений Александрович Шиловский прекрасно понимал, чем грозит малейшая ошибка Дзиры, которая была дочерью врага народа. Он не только мог, но и обязан был предупредить жену своего сына, чтобы она крайне осторожно вела себя в присутствии свекрови. То, что рассказывает корреспонденту «Огонька» Дзира Эдуардовна о водке для Фадеева, в поисках которой она бегала по Москве, или о том, как, испугавшись ревности Елены Сергеевны, уехала от неё, видимо, опасаясь, что свекровь сможет наказать дочь врага народа, всё это подтверждает, что её суждения прорастали далеко не на слухах, а основывались на том, что она услышала от генерала Шиловского.

Евгений Александрович Шиловский за время совместной жизни с Еленой Сергеевной не мог не заметить некоторые странности в поведении своей жены, в частности то, что она тратит существенно больше, чем позволяет их семейный бюджет. И, видно, он предложил молодой ещё тогда Дзире обратить внимание на несоразмерность расходов в своей семье и в семье Булгаковых. Но вот чего не могла сделать Дзира Эдуардовна, так это рассказать Мариэтте Чудаковой или корреспонденту «Огонька», что эту информацию она получила от бывшего мужа Елены Сергеевны. Поэтому остальные восемь пунктов из списка Алексея Варламова, на мой взгляд, можно даже не читать.

Мариэтта Омаровна Чудакова, которая первая составила подробное жизнеописание Михаила Булгакова, в курсе лекций проекта «Академия» образовательного канала «Арзамас» сказала о Елене Сергеевне следующее:

«…Я, например, на 95% процентов уверена, что ещё до Булгакова заполучили органы и Елену Сергеевну как жену Шиловского. Иначе трудно объяснить некоторые вещи, а самое главное, трудно объяснить важнейшую черту романа, что важнее всего. Она была красоткой, весьма харизматичной, держательницей салона. Трудно объяснить, почему все до одного сидевшие за столом у Шиловских погибли, а все их жены или были расстреляны, или попали в лагерь. Уцелели один Шиловский и она. Гораздо важнее другие вещи. Булгакова не печатают, не ставят,