Шахматистка. Выжить на Арене Смерти - Лина Деева

Мне страшно хотелось оглянуться: видит ли кто-то ещё то, что вижу я? И не поднимается ли похожий дым и от нас тоже? Однако я справедливо опасалась: стоит отвлечься, и видение исчезнет. Потому продолжала смотреть только на Арену, гадая, что бы это всё значило.

И внезапно получила ответ.

«Эмоции, — мягко шепнул кто-то в моей голове. — Они нашли способ питаться эмоциями. Ты не представляешь, сколько чистейшего отчаяния, радости, торжества, мстительного удовлетворения испытывают те, кто сражается на Арене. А ещё выбросы магии, а ещё чёткое следование предопределённости… Настоящий пир».

У меня заныло в груди, и я поняла, что слишком надолго задержала дыхание.

Кто разговаривал со мной сейчас? Пресловутый Индетерминист?

Тихий ответный смешок прозвучал отчётливо, как настоящий. А затем меня вдруг окатило холодом, к солнечному свету вернулась былая яркость, а жгуты разноцветного дыма исчезли. Остались лишь вихри боевых заклятий за магическими барьерами да тяжёлый, как айсберг, взгляд Кракена через всю Арену.

Глава 72

— Картер?

Моих пальцев, вцепившихся в подлокотник кресла, коснулась жёсткая ладонь Фулаха. Я медленно, с почти слышимым скрипом повернула к нему голову и растянула губы в насквозь фальшивой улыбке.

— Всё в порядке… кажется. Я… после расскажу.

Феникс на груди ощутимо потяжелел: очередные происки демиургов? Индетерминиста? Соперников? Мне вдруг резко захотелось встать и уйти с трибуны. Вернуться в общую гостиную и лечь на диванчик за ширмой, с головой закутавшись в плед, и, выражаясь фигурально, сдохнуть в уголке.

А может, и не фигурально.

«Не возьмут меня в герои, — с усталой насмешкой подумала я. — Нет бы наоборот взбодрилась, взъярилась, пообещала всех познакомить с бабушкой Кузмича…»

— Очень тонкое заклятие на подавление воли, — тихо заметил сидевший позади меня Ричи. — Прям филигранное.

— Угу, — хмуро отозвался Орм. — Тренер, может пустить обратку? Посмотрим, кто дёрнется.

— Не нужно, — остановил его Фулах. — Пусть считают, что у них получилось, и мы ничего не заметили. А ты, Картер, дыши ровнее, — легонько сжал мои пальцы. — Посмотри на то, что испытываешь, со стороны и запомни, как выглядит внешняя попытка воздействовать на волю и чувства. Сейчас амулет поглощает практически всю магическую энергию, однако завтра на Арене ты вновь будешь без него.

— Может, попробовать ещё раз продавить разрешение на защиту для неё? — предложил Ли. — Шанс, что согласятся, мал, но чем боги не шутят.

— Конкретно в ситуации Картер им вообще не до шуточек, — проворчал Фулах и неожиданно закончил: — Однако я схожу к Кракену.

В душе плеснула тревога: это же опасно! Что, если его там захватят, выкинут в межмирье, как выкинули нас с Ривером? А к нам вернётся проекция, и…

— Не надо никуда ходить! — вырвалось у меня (хорошо, хотя бы не в полный голос). — И без феникса как-нибудь справлюсь, не в первый раз!

Мои слова достигли не совсем той цели, какая предполагалась. С одной стороны, приступ беспокойства смыл наносное чувство безнадёги, однако с другой, Фулах благополучно пропустил моё высказывание мимо ушей. Только заметил:

— Следи за игрой и за своими эмоциями, — и откинулся обратно на кресло.

«Ну и ладно», — непонятно отчего я ощутила себя задетой. Перестала держаться за подлокотник, как за распоследнюю соломинку; уже вполне естественно улыбнулась обеспокоенно заглядывавшему мне в лицо Орму. Выдохнула: амулет перестал оттягивать шею, — и вернула внимание на партию.

Как раз вовремя, чтобы увидеть маршала команды Маппета, каменным тараном разнёсшего в пыль защиту противника — проекции принцессы Ллира. Управлявший ей гроссмейстер покачнулся и осел на землю — похоже, без сознания. А над Ареной в унисон с сигналом гонга раздалось торжествующее:

— Принцесса в плену!

Четвёртый полуфиналист был определён, и я поймала себя на мысли, что предпочла бы встретиться на игре именно с Маппетом.

Единственной командой, с кем смогла бы сражаться на равных, а не тупо надеяться на призрачную удачу.

* * *

Эрра объявилась в ложе, когда ещё не отгремели овации подделок-болельщиков, а с шахматного поля только-только успели унести бессознательного гроссмейстера Ллира. Вежливо осведомилась, как нам игра (Фулах сухо заметил, что вполне неплохо), и напомнила, что жеребьёвка для полуфиналов состоится следующим утром сразу после завтрака.

— Будьте готовы, что, возможно, вам придётся сразу выйти на Арену, — напомнила она.

И хотя фраза прозвучала исключительно формальным предупреждением, в сердце толкнулось предчувствие: так оно и случится. Демиурги постараются, чтобы мы играли в первой паре.

— Непременно. — Эмоций в тоне Фулаха было меньше, чем влаги в ветре из пустыни Гоби. — Подскажите, когда я сегодня смогу увидеться с председателем Кракеном?

— Я уточню и незамедлительно вам сообщу, — уверила Эрра. — А теперь прошу за мной.

И повела нас обратно в отведённые нам комнаты.

* * *

— Ждёте здесь, — распорядился Фулах, когда мы оказались под защитой (хотя бы условной) стен общей гостиной. — Вот досье на Трабринд, — он указал на толстую папку, невесть откуда взявшуюся на чайном столике, — к ночи будет информация и по остальным. Мы с Картер сейчас сходим за Ривером и Никольски, после чего обсудим состав команды на предстоящую игру. Освежите в памяти данные по Вариору: кого сможете предложить на место Торна? И ни шагу за пределы комнаты, ясно?

Парни отозвались недружным, но согласным хором. Только Хант вроде бы промолчал — или я просто не расслышала? Как бы то ни было, Фулах ничего к своим словам не добавил, и мы с ним вышли из комнаты.

Прежде всего поднялись на восьмой этаж, где тренер отправил запрос на досье игроков Маппета, а уже затем спустились в холл и направились в лазарет через мертвенно-пустынный сквер между Кольцом и Ареной. И только тогда Фулах, великодушно соизмерявший шаг, чтобы мне не приходилось бежать за ним вприпрыжку, велел:

— Теперь рассказывай.

О чём, было ясно без уточнений: о моём странном поведении во время партии. Потому я с ходу выпалила:

— Со мной разговаривал Индетерминист! — и быстро описала, что видела, и какое объяснение этому получила.

— Эмоции? — Фулах даже с шага сбился. — Любопытно. Почему же тогда они до сих пор не нашли способ притаскивать сюда настоящих болельщиков?

— Может, это чересчур затратно и для демиургов тоже? — предположила я.

— Возможно. — Тренер устремил задумчивый взгляд к шахматным фигурам, украшавшим верх Арены. — А возможно, есть ещё что-то, о чём нам неизвестно.

— Вы не доверяете Индетерминисту. — Я не спрашивала, а утверждала.

— Я не знаю его целей, — с менторскими интонациями пояснил Фулах. — А значит, не могу оценить, насколько и по каким векторам он наш союзник. Потому будь настороже,