Палки и камни - С. Дж. Сильвис

два варианта: оставить всё как есть, превратить дом в мавзолей и каждый день вспоминать, что она бросила нас обоих… или начать с чистого листа.

Вместо этого он вычистил наш дом от любых следов ее присутствия. Сделал его… безликим.

Пока не появилась мачеха-ведьма.

Но стереть следы мамы из дома означало избавиться от фрески, которую она нарисовала у меня на стене. И отдать плед, который она связала крючком, когда я был ребенком. Все фотографии, кроме той, что стояла на моем комоде, были убраны в корзину и спрятаны на чердаке.

Все воспоминания о ней теперь просто пылятся.

— Стоун, — тихо говорит Рен.

Я качаю головой.

— Извини. Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Если тебе не нравится вечеринка. Мне просто нужно поговорить с отцом.

Она накручивает прядь волос на палец.

— Заманчиво…

Я наклоняюсь, чтобы оставить на ее губах короткий поцелуй, но с Рен не бывает быстро. Меня моментально затягивает, когда ее губы скользят по моим, а язык проникает внутрь. Она обнимает меня за шею, ее обнаженная грудь прижимается к моей груди.

Она сведет меня с ума. И, кажется, я люблю ее за это.

* * *

Сейчас или никогда.

Я, наконец, оторвался от Рен, пообещав, что отлучусь ненадолго. Она могла остаться в моей комнате и потом встретиться со мной у машины… или мы могли задержаться. Но если останемся, утром неизбежны разговоры, а я не уверен, что отец не выставит меня за дверь, как только я подниму интересующую тему.

Вечеринка почти закончилась. Отец пьян, сидит в своем любимом кресле с высокой спинкой и подлокотниками на заднем патио, с бокалом виски в одной руке и сигарой, свисающей с пальцев другой. Виски, как обычно, безо льда. Для него лед — почти кощунство.

Это кресло обычно стоит в доме — он его обожает. Но, похоже, Марта решила вынести всю хорошую мебель на улицу ради этой нелепой вечеринки. Получилось даже немного величественно.

Будто король на своем троне.

Его глаза устало следят за гостями, пока те направляются к выходу. Осталось несколько мужчин с сигарами в руках, болтающих между собой.

— Стоун, — зовет папа, заметив меня. — Я думал, ты ушел, не попрощавшись.

— Я решил, что нам стоит поговорить, — говорю я, усаживаясь рядом. Сегодня был настоящий вихрь.

Он подносит сигару ко рту, затягивается и медленно выпускает дым.

— Определенно. Марта всегда устраивает все с размахом. А где твоя девушка?

— Она наверху.

— Я здесь. — Рен выходит из-за угла, ее волосы свободно падают на плечи. Платье снова на месте, облегает ее совершенное тело.

Я с трудом отрываю взгляд от ее груди и перевожу на ее лицо. Она садится ко мне на колени.

Я хмурюсь. Ее вес приятно давит на меня, и рука автоматически ложится на голую спину. Ее кожа покрывается мурашками, она слегка вздрагивает. Я провожу большим пальцем чуть ниже края платья. Я прикасался к ней весь вечер, но сейчас это ощущается иначе. В этом что-то более опасное.

Поскольку происходит прямо перед моим отцом.

— Я здесь, — повторяет она. — Рен Дэвис.

Папа сжимает губы.

— Ее приютили родители Эвана, папа.

Во рту пересохло.

Черт знает, как я собираюсь задавать вопросы, когда Рен у меня на коленях. Потому что как только я начну говорить, она поймет, что я солгал.

Ну…

Умолчал.

Но в конце концов — разве это не одно и то же?

— Ах, да. Митчеллы. Как там Эван?

Отец вежлив, его голос ровный, но его взгляд больше не обращен на нас. Он отстранился от разговора.

— Возможно, в опасности, так как люди отца Рен избили ее социального работника и украли файл с адресом его родителей.

Взгляд папы резко возвращается ко мне. Как акула, учуявшая кровь, его глаза становятся настороженными.

Рен ерзает.

— Будь честен со мной, пап. Как ты можешь защищать его?

Рен замирает.

Я крепче сжимаю ее талию, не давая ей вырваться. Потому что я знаю ее так же хорошо, как себя. Может быть, даже лучше. И сейчас ей больше всего хочется сбежать и сделать неверные выводы.

А может, и верные.

— Я не могу обсуждать текущие дела, — машет рукой отец.

— Это другое, — настаиваю я. — Жизнь Рен в опасности.

— Стоун, — произносит Рен.

— Тише, — бормочу я. Обращаясь к отцу, продолжаю: — Мы знаем, что апелляция на рассмотрении. Нам нужно понять, есть ли шанс, что его выпустят…

— Что ж, уже слишком поздно, — вздыхает отец. Он тушит сигару, допивает виски и встает. — Апелляционный суд рассмотрел наше дело на этой неделе.

Я поднимаю Рен на ноги и сам встаю.

— И?

— И… — Отец пожимает плечами. — Со вчерашнего дня Джесси Дэвис на свободе.

Твою мать.

В тот же момент Рен убегает.

35. РЕН

Мир вокруг меня замер.

Со вчерашнего дня Джесси Дэвис на свободе.

Я больше ничего не слышу.

Я разворачиваюсь и, для человека, который почти не носит каблуки, довольно ловко сбегаю в этих шпильках.

— Рен!

Голос Стоуна громко звучит за спиной, но я ускоряюсь. Я знаю эти улицы как свои пять пальцев, поскольку выросла на них. Ветка царапает голую руку, но я не останавливаюсь.

Моя грудь вздымается, к горлу подкатывает тошнота. Я обнимаю себя за живот, волосы прилипают к мокрому от пота лбу.

Впереди появляется единственный дом, который я когда-либо считала своим, но я не бегу к нему. Меньше всего я сейчас хочу, чтобы Ребекка и Стивен видели меня в таком виде.

Я — развалина. Напугана до дрожи и раздавлена предательством.

Как посмел Стоун нарядить меня в это дурацкое дорогое платье, говорить, какая я красивая, притащить в дом своего отца, а потом обрушить на меня гребаную бомбу?

Маленький домик, в которой мы с Эваном обычно зависали, будто маяк в ночи. Разрез на платье расходится, когда я пригибаюсь. Колени скользят по влажной траве, и я заползаю внутрь, чтобы спрятаться.

Рыдание рвётся из груди, но я сдерживаю его — зажимаю эту боль на замок. Вместо этого по щекам медленно катятся слёзы, падая на мое красивое платье.

Они не прекращаются, даже когда я закрываю глаза и прислоняюсь лбом к шершавым доскам.

Мой отец вышел из тюрьмы. Теперь он в сотни раз опаснее.

Он придет за мной, и мне придется найти способ не дать ему разрушить все, что я строила годами.

Как его дело могли пересмотреть?

Отец Стоуна Фостера. Вот как.

Самый успешный адвокат по уголовным делам в стране — и, как оказалось, вполне подходящий