Сумеречные сказки - Елена Воздвиженская

– Пошёл прочь! – едва обретя голос, хрипло выкрикнул Иван.

– Откро-о-ой, жестокосердый! – чертёнок взвыл так, что дрогнуло бы даже самое суровое сердце, а Иван отродясь был жалостливым ко всему живому.

– Убирайся отседова! – всё ж таки пригрозил он чёрту, – Не то кочергу сейчас возьму, да так ли тебя отхожу, мало не покажется!

– Пусти, мил человек, а я тебе расскажу, где деньги на новую избу взять, – взмолился бесёныш.

– Я знаю, тебе надо! – добавил он убедительно.

Через несколько минут продрогший до костей чёрт уже сидел на лавке под окном и дрожал, выстукивая хвостом об пол, потоки воды стекали с него вниз, а мокрая шерсть встала клоками. Иван сидел напротив и глядел на нежданного гостя.

– М-да, хлипковат да тщедушен бесёныш-то. Вовсе жалкий какой-то, – размышлял он.

– Ты откуда ж взялся такой? – спросил он, отойдя от потрясения.

– Маланьин я. Слыхивал, поди, про ведьму-то такую?

– Слыхал, как не слыхать. Только я в такое не верю, – ответил Иван, подавая чертёнку полотенце, – На-ко вот, обернись, а то всю баню мне затопишь.

Чертёнок, умильно перебирая лапками, закутался до макушки в поданное ему полотенце, и глянул на хозяина бани уже смелее.

– Верь-не верь, а оно и без твоей веры на свете белом было, есть и будет, покуда земля стоит.

– Ишь ты каков, – подивился Иван дерзости мелкого шалопая, – Сам с напёрсток, а на язык остёр.

– Да уж приходится, такая работа у нас, – словно оправдываясь произнёс рогатый.

– У кого это – у вас?

– Известное дело у кого – у помощников. Я у ведьмы-то Маланьи подряжался в работнички, точнее она меня к себе привязала. Так я ей и служил, покуда она не померла. А как померла, так остался я без работы. Назад меня не берут, ступай, говорят, ищи себе сам новую хозяйку. А где я её найду? Теперича настоящих ведьм-то раз-два и обчёлся. Не осталось вовсе. Вот и жил в избёнке её, изголодался весь, отощал…

– Да уж вижу. Картоху будешь что ли? Другого нет ничего.

– Буду! – закивал радостно тот, принимая из рук Ивана чугунок с варёной картохой.

Тонкой лапкой он быстро подцепил клубень и отправил его в рот, да так, не жуя, и проглотил. Затем, не мешкая, схватил второй, за ним третий. Иван только наблюдал да диву давался, глядя, как пустеет чугунок, и как исчезает в ненасытной пасти бесёныша еда.

– Может тебе того… соли? – предложил он.

– Совсем сдурел? – взвизгнул чертёнок, – Соли я пуще огня боюсь.

Иван замолчал.

– Ну ты и прожорлив, братец, – протянул он, – И куда в тебя только влезло столько? Сам-то махонький, а утроба бездонная.

– А да уа, – выдавил чертёнок, дожёвывая последнюю картофелину, и вытирая лапки о брюшко, которое заметно округлилось.

– Чего-о-о? – не понял Иван.

– Я говорю, мал да удал! – повторил тот, и добавил, – А больше ничего нет?

– Больше нет, ты и так весь мой завтрашний паёк умял в одно рыло, я тебе не богач какой. Кажну копейку берегу, рубль к рублю складываю. Коплю на важное дело. Да ведь ты и сам про то упомянул.

Чертёнок кивнул.

– Верно. Знаю я твою беду, оттого и пришёл к тебе. Помочь я тебе хочу.

– С чего бы это вдруг? – сощурился Иван, – И откель тебе про моё положенье ведомо?

– Да ведь я сколько лет с ведьмой жил, сызмальства почитай, – отозвался бесёныш, – Чай кумекаю кой-чего. А то, что помочь хочу, так ведь это не за так.

– А что хочешь в плату?

– Малого – отдай мне эту баню.

– Баню? – Иван расхохотался, – Да на кой ляд она тебе сдалась? Ведь ей сто лет в обед. Эту баню ещё дед мой ставил. Не ровен час развалится вот-вот.

– А ты не смейся, – поучительно сказал чертёнок, он совсем уже обсох и теперь сидел, распушившись во все стороны, будто рыжий одуванчик, и важно постукивал копытцем о лавку, – Баня, как известно, место непростое, а твоя баня и вовсе чудная, на этом месте в те времена, покуда ещё и дед твой не народился, капище было, а потому нужна она мне. Сила тут великая. Я на это место девку приведу, да из неё ведьму сделаю, обучу тому, что от Маланьи знаю, и заживём мы лучше прежнего.

– Эка ты загнул, – почесал в затылке Иван и задумался.

– Ты соглашайся, а то я могу и передумать, – заважничал бесёнок, сомлев от тепла печи.

– Э, да ты вовсе закемарил, – покачал головой Иван, уложил, уронившего рогатую головёшку на грудь, чертёнка на лавку, и тот тут же захрапел.

– Ишь ты, ещё и храпит, вовсе как человек, – усмехнулся Иван, лёг на вторую лавку с думами, что теперь точно не уснёт, и тут же погрузился в глубокий сон под затихающие раскаты грома. Буря уходила вдаль, тихо рокоча.

Глава 2

Когда Иван проснулся, в низкое оконце уже пробивались солнечные лучи. Парень подскочил с лавки и тут же ударился головой о притолоку.

– Тьфуй, – он потёр ушибленное место и шагнул к полоку, который служил ему столом. На полоке стоял чугунок с завтраком, но, откинув рушничок, Иван нахмурился – чугунок был пуст. Парень опешил, задумался, и тут ахнул, присев. Только сейчас он вспомнил всё то, что произошло нынешней ночью. Да и было ли что? Али привиделось во сне? Эка ночь была непогодливая, тут всякое могёт прикошмариться. Иван глянул на лавку, где должен был спать чёрт (если таковой вообще имел место быть) – пусто. Парень облегчённо выдохнул.

– Слава Богу, приснилось, видать. Ну надо же, какой только дури не придёт в голову. Вот что гроза делает, – он усмехнулся и, испив из крынки молока с хлебом, вышел из своего пристанища и направился в кузницу.

День прошёл в трудах да хлопотах, а из головы Ивана всё не шла Лидушка. Все его думки лишь о ней и были. А тут ещё увидал он, как после обеда мимо его кузни Дозорин-старший проехал на своей телеге. Иван лицом потемнел, Дозорины-то в другом конце деревни живут, почто он сюда поехал? Ясно дело почто – к Архаровым. Небось, про дурачка своего Матвейку договариваться. Иван в сердцах бросил молот в угол, да вышел из кузни. Хоронясь, дошёл он до угла и выглянул из-за куста черёмухи – у избы Архаровых стояла телега Дозорина. Иван сплюнул. Вскорости из ворот показался отец Лидушки, провожать гостя, похлопал Дозорина по плечу, и с улыбкой распрощался.

– Тьфу ты, иуда, – снова выругался Иван и, развернувшись, зашагал тяжёлой поступью к своему пожарищу.

Остаток дня прошёл, как в тумане. Иван почти не разговаривал с заходящими к нему с просьбами людьми, отвечая скупо и сухо, а порой и грубовато. Он стучал молотом так, что искры летели во все стороны и люди, выходя, крестились, как бы вновь беды не приключилося, уж больно лютует кузнец. Как наступила ночь, и усыпало небо ясными звёздами, так в дверь баньки снова постучали. Иван подскочил – да что же это такое деется?

– Сейчас я задам этим хулиганам, – со злостью подумал он, быстрым шагом выходя в предбанник, и уже сжимая кулаки.

Но едва он отворил дверь, как застыл с открытым ртом – перед ним вновь стоял вчерашний чёрт, только сегодня вид его был куда более презентабельный и живой.

– Ну, чего глядишь? Знакомы, чай, уже, не чужие друг дружке, дай пройти, – бесцеремонно заявил рыжий и протиснулся промеж Ивановых ног внутрь, как кошка.

Иван, ошалев от такой наглости, только и смог, что последовать за гостем.

– Что, Иван, обдумал ли моё предложение? Решился ли со мной уговор заключить али нет? – спросил бесёныш, сидя на лавке и поигрывая хвостом.

– А чего это у тебя рога такие… странные? – вдруг не в тему спросил Иван, ткнув пальцем в чёртову макушку.

– Не обращай вниманья, – отмахнулся чёрт, – Это я в детстве на берёзу полез, да вниз башкой рухнул, рога-то и погнулись, да с той поры так и растут – друг