СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

Итак, рассмотрим, какие богатства привлекали разбойников, куда они девали награбленное, что это были за люди, как с ними боролись.

Добыча бандитов привлекала различная, но в первую очередь доступная и ликвидная. «Мерин гнед», «кобыла чала», «кобыла рыжа», «мерин сив» – перечисления украденных или отнятых коней самых разных мастей, с самыми необычными особыми приметами, встречаются в криминальных сводках XVII века довольно часто. Если на крупах, на бёдрах, на голенях, на лопатках, на шеях коней не было звёздочек, пятен, замысловатых клякс сложной формы, созданных природой, хозяева делали надрезы на ушах, ставили тавро на видном месте тела своей скотины. Само собой, вместе с лошадьми от прежних хозяев к разбойникам переходили хомуты, сёдла, уздечки, потники, телеги с оглоблями и всё то, что было связано с лошадью и с упряжью.

Востребованными у грабителей были «зипуны сермяжные», кафтаны, «шубы бараньи» и не только, «шапки сукно красное с пухом» и другие всякие шапки, рукавицы, «епанчи», «кожаны», «сукманы» – одежда путников; рогатины, саадаки, пищали, топоры – оружие и орудия труда несчастных. Если селянин перемещался ночной порой не в одиночку, а вместе с женой, с неё могли снять «котман» (верхняя одежда из шерстяной ткани), серьги серебряные и другие ценные вещи. Если повозка припозднившегося новопризванного драгуна или заезжего купца была полна добром, её опустошали. В руки лиходеев попадали котлы медные, коробки с бельём, полосы ветчины, деньги из мошны.

Иногда бандитам доставалась жирная добыча. Ради этого злодеям приходилось отправляться далеко на север, в Русь глубинную. Так, зимой в начале 1651 года новоиспечённый драгун из села Бухового некий Сенька Кривой «с товарыщи» «розбили на степи позади Скопина торговова человека Переславля Резанского пушкаря Стеньку Шмалова а розбоем де взяли у нево три лошади с саньми и с хомутами да в тех же санях взяли рыбы пятьдесят осетров да лук».

Мы же помним мнение Загоровского о том, что четыреста лет назад реки на Руси были богаче рыбой против нынешнего. Интересно, сколько ещё рязанских пушкарей, воротников, стрельцов, священников, детей боярских в середине XVII века имели возможность враз наполнить свои телеги полусотней осетров? Они же их не сами ловили, а покупали у рыбаков. Где именно эту рыбу вылавливали? Очевидно, что на Оке в есенинских и в других подобных живописных местах. Любопытно, а какой в окрестностях Переяславля Рязанского была общая месячная норма вылова осетра в середине XVII века? А если посчитать с рыбой других видов, то, сколько в итоге получится в пудах или в центнерах?

Выходит, что на российских просторах 400 лет назад в массе своей жили небедные люди! Даже на севере, там, где хлеб плохо рождался. Андрей Рубанов в замечательной книге «Ледяная тетрадь» очень хорошо иллюстрирует это моё утверждение, приводя райдер разжалованного, опального патриарха Никона, заточённого в Ферапонтов монастырь. Создателю церковного раскола на русской земле по приказу царя и правительства полагалось выделять за год из собственных средств монастыря сотни пудов всяких деликатесов. И их выделяли, потому что была такая возможность. Там, на севере, в материковой Руси, хлеба было мало, а дичи, рыбы, грибов – в избытке.

Вернёмся к романтикам с большой дороги и к их жертвам. Если несчастные путники пытались сопротивляться разбойникам или убегать, их настигали, «ножем резали и саблею рубили и с каменем в воду посадить хотели». Если богатый купец отказывался сознаваться, где припрятал мешок с деньгами, его пытали, «били и к реке оцепя осилом за шею приводили и в воду посадить хотели». Поясню, человеку накидывали на шею верёвочную петлю, прикреплённую на шест, и вели к реке топить, потому что выражение «сажать в воду», оно именно об этом.

Из документов узнаём, что в селе Каликино тоже водились разбойники. В основном это были новоприхожие люди, поступившие недавно на драгунскую службу. В частности, всплыли имена Ивашки Моторки и Гаврилки Гологуза, замешанных в тёмных делишках. Первый из них призывал товарища из другого села, «чтоб де им ему Ивашке Моторке и Митьке и Ивашке Грибкова детям съехаться в одно место в нынешнем во РНИ (1650) году и ехать под дороги о Масленой неделе и грабить ково згоже где доведется». То есть вовлекал собственных детей и детей своих товарищей в преступную деятельность. Таким образом, создавалась разбойничья династия. Гаврилка Гологуз принял в своём доме сообщников, якобы для того, «чтоб им поработать в селе Каликине епанечь повалять» – изготовить плащи из войлока. Но этот предлог был лишь прикрытием для дальнейших противоправных действий. Съезжалась ватага молодцов на один сельский двор: кто из Ельца, кто из Доброго, кто из-под Данкова «епанчей повалять». А потом выбиралось время и место для дела.

Паи и жребии злодеи порой делили поровну. Так, Сеньке Кривому «досталось на делу лошадь мерин гнед с саньми и с хомутом да рыбы десять осетров да лук». Это стало известно, благодаря тому, что «то поличное иво Сенькин пай сыскан и отдан исцу Переславля Резанского пушкарю Стеньке Шмалову». Иногда добыча вся целиком попадала в одни руки. Это когда атаманом был какой-нибудь сын боярский, а рядовыми бандитами – его бывшие крепостные. Хотя и не обязательно бывшие.

В бандитском деле ограбить путника это ещё была только половина дела. Добычу нужно сбыть. У себя в доме наследить – гнев и ярость земляков разбудить. За добычею разбойники отправлялись куда-нибудь подальше от родных селений, а уж сбывали её и вовсе за сотню вёрст от дома. Поражает охват территорий, куда дотягивались щупальцы банд грабителей. Добренские разбойники и на дорогу-то выходили на просторах от Рязани до Романова городка, который находился там же, где в настоящее время стоит село Ленино, что под Липецком, а награбленное на продажу везли и в соседние, и в совсем дальние уезды: в Сокольск, Лебедянь, Козлов, Елец.

Получается, что в удалённых друг от друга городах и в окружающих их сёлах существовала подпольная сеть сбыта незаконно добытого добра. Преступным бизнесом – скупкой и дальнейшей реализацией имущества, добытого грабежом, занимались дети боярские, мастеровые и разные всякие посадские люди, царёвы воины – пушкари, драгуны и другие. Продавцы незаконной добычи отдавали её за половину или даже за треть от цены. Лошадь в таких сделках могла стоить 1 рубль, тогда как реальная её цена доходила до 5 и даже до 7 рублей. Куда в дальнейшем вели эту лошадь, мы с вами не