СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

В данном случае, вор был выявлен по горячим следам. Как это удалось сделать? Всё просто: след на снегу от тяжёлой поклажи вёл в сторону двора Оксёна Бухарского, расположенного по соседству, и там же, около дворовых построек, он обрывался и «двора оприч иво никуды не бывало». Около Оксёнова дома и с двух сторон от тына, отгораживающего владения соседей, было «пшено россыпано и мука». Перед оксёновскими воротами добрые люди обнаружили холсты. Тут же явились родственники Бухарского – Рождество на календаре, всё-таки дома полны гостями, и начали браниться «всякою позорною лаею» на Андрея Звягина и на его товарищей.

Чаще всего такие дела заканчиваются для нас ничем, обрываются на полуслове. Заявление потерпевшей стороны всегда расписывает завязку происшествия во всех подробностях, а полный отчёт о ходе следствия и о судебном постановлении прочитать порой не представляется возможным. В Москву отчёты о ходе следствия и результатах суда высылались почему-то не всегда. Можно догадаться, что пойманный с поличным вор возместил убыток и моральный ущерб и был взят на поруки, потому что, если все будут сидеть в тюрьме, то некому будет работать.

Маленькое дело о Якове и Абросиме Звягиных скорее похоже на недоразумение: один сказал, что оставил брату на сохранение денег 6 рублей, другой этого не подтвердил. Потом, протрезвев, все помирились. В нём интересны мелочи: брат из Ельца приехал к празднику «на Коледу»; оказывается, стоял Обросим на дворе у брата Андрея. Он с собой привёз ещё и какие-то коробки.

Тут свидетелем при допросе среди прочих явился Кузьма Чесноков. О нём выше было сказано. Он – предок Захара. Надо же, предок свидетельствует в деле, где упомянут другой предок – Андрей Звягин! Луговской и Кузнецов здесь – тоже свидетели. Они – носители родовых прилепинских фамилий.

Яков Звягин после этого случая проживёт лет десять. Он умрёт из-за болезни на чужбине в том же месте и в то же самое время, что и не одна сотня других добренцев и каликинцев. Произойдёт это при весьма трагических обстоятельствах.

В Добром новый воевода

(По материалам архивных дел: РГАДА, ф. 210, оп. 13, д. 185 и оп. 13, д. 262)

Мы с вами уже познакомились со вторым добренским воеводой. Помните, наверное, он, вынося судебное постановление в деле о дележе охотничьей добычи в Бобровских юртах на реке Битюге, изрёк Соломонову мудрость про кашу. Ему имя Фёдор Петрович Обернибесов. Давайте познакомимся с его делами.

Приехав в Доброе Городище весной 1649 года, Фёдор Обернибесов развернул бурную деятельность. Сначала он принял город у своего преемника: перевесил порох, свинец, хлеб, получил государевы указы и письма, осмотрел крепость, припрятал ключи от городских ворот. Тогда же был устроен всеуездный конный смотр. Позже Обернибесов сообщил в Москву: «И у смотру государь передо мнойю холопом твоим объявилося с ружьём которым дано твоё государево ружьё 873 человека. А без ружья 76 человек. И своего ружья у них нет. Да без шпаг 69 человек без лядунок 86 чел». Ледунка – это сумка служилого человека XVII века, в первую очередь, предназначенная для хранения пороха и пуль в походных условиях. Новый воевода также написал в челобитной, что при Иванисе Кайсарове призванных на государеву службу воинов учили драгунскому строю и бывшие крестьяне от наставников «драгунскому ученью навыкают». А вот со стрельбами при Иванисе обстояло дело хуже: «…стрельбы государь у них в драгунским ученье не бывало и к стрельбе они и по се время не навычны». А всё потому, что пороха нет, пулек нет. По прежним указам, велено было всем ученикам раздать для тренировочной стрельбы зелья и свинца по фунту – по 450 граммов. Если для учёбы свинец и зелье раздали бы, то даже не хватило бы на всех драгунов – на три четверти от всех людей только запас был. Да и нельзя было раздавать: в казне ничего не останется. Как придут воинские люди, а у нас, казна-то пустая. Ну и что тогда делать? Город «оберечь будет не чем». Также Обернибесов сообщил, что ружей на всех не хватает, а какие есть ружья, многие сломаны, и просил прислать в Доброе и зелья с пулями, и ружей со шпагами и сумки-лядунки. Между прочим, воевода сообщил, что его предшественник «Койсаров завез карабины (…) триста пищалей. А у тех государь пищалей замки шкоцкия. И велено государь ему то твоё гос ружьё роздать добренским драгуном. Иванис (…) роздал. И в тех государь карабинах много порченых замков. А иные государь и вновь портятся». (РГАДА, ф. 210, оп. 13, д. 185, л. 251). Итак, карабины англо-голландского типа с ударно-кремниевым механизмом, с изогнутым латинской буквой «S» спусковым крючком, с огнивом и с пороховой камерой появились в Добром Городище в 1648 году. Возможно, это первое упоминание такого типа оружия на Руси. Как мы видим – конструкция карабина была не самой надёжной и орудие часто ломалось.

И дополнительные пушки тоже просил Фёдор Петрович – пушек недоставало. И неплохо было бы казённого кузнеца на работу в Доброе прислать, чтобы он сломанные ружья чинил, советовал Обернибесов государю.

Кроме того, новый воевода сетовал на то, что крепость мала. По вестям – во время прихода врагов людям со всего уезда велено «бежать в город наспех з женами и з детьми со всеми животы в осаду для (…) осаднова времени» и прятаться за городскими стенами, а город мал: «внутри города по стене 47 сажень». Далее добренский воевода сообщил об имеющихся постройках внутри города. Мы с этим перечнем уже знакомились. Частично. К 1649 году на территории крепости в Добром появилась «церковь великого чюдотворца Николы» и две избы караульные. Даже сам воевода жил на посаде. Внутри за крепостной стеной все уездные драгуны с семьями вряд ли бы уместились, если бы даже стояли сгрудившись. А им ещё и всё своё добро нужно было в крепость везти. О каких-то строениях, для размещения в них людей речь идти не могла. Обернибесов настаивал, что нужно увеличивать размер крепости, и просил московские власти принять решение, «в которую сторону прибавить или к городу около слобод острог зделать и каким образцом и на кольких саженях и что на то городовое и на острожное дело какова лесу надобно».

В столице услышали просьбы добренского воеводы и вняли им: «…а по твоей мысли и по скаске