Палестина 1936: «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер

имел хоть какие-то шансы на реализацию, требовалось выполнить рекомендацию Пиля о перемещении населения, в частности из центра Галилеи. Годом ранее Лондон уже исключил возможность принудительных мер, а добровольное переселение новая комиссия сочла миражом, сухо отметив, что арабские крестьяне «глубоко привязаны к землям своих предков — как и крестьяне всего мира»90.

Согласно плану B еврейскому государству не доставались холмы на западе и в центре Галилеи, где преобладало арабское население. Однако эти территории не могли войти в арабское государство без угрозы для безопасности еврейского, поэтому они передавались под постоянный мандат. Этот план одобрил один из членов комиссии, однако его отклонили трое других, сочтя «принципиально неправильным», что почти 100 000 арабов лишаются независимости, чтобы обеспечить независимость евреев91.

Наконец, план С оставлял всю Галилею в мандатном управлении, а евреям доставалось крохотное прибрежное государство от Тель-Авива до Зихрон-Яакова и небольшой южный анклав вокруг Реховота — всего менее 800 км2. Остальная часть Палестины (кроме Иерусалима, его окрестностей и пустыни Негев, остававшихся подмандатными территориями) входила в новое арабское государство.

В личных бумагах Чарльза Тегарта, вызванного из Индии специалиста по безопасности, сохранился сардонический набросок его собственного «плана D»: доска с квадратиками, треугольниками и дугами; среди подписей значились: «Законодательный совет бедуинов», «Коммунистический союз» и «Заповедник (для бывших членов комиссий)». В центре побережья красовалась фраза: «Это место для рекламы»92.

План С — как лучший из предложенных ими вариантов — поддержали два члена комиссии, включая самого Вудхеда. Третий член комиссии счел все три плана настолько неудачными, что не согласился ни с одним. Однако даже эта поддержка оказалась скорее формальной: участники признали, что количество изъянов в плане столь велико, что они не могут добросовестно его рекомендовать. У них «нет выхода, кроме как сообщить, что мы не можем рекомендовать границы… которые обеспечат разумную перспективу для создания самостоятельных арабского и еврейского государств»93.

По заявлению правительства Чемберлена, комиссия убедила его в том, что политические, административные и финансовые трудности, связанные с разделом, настолько колоссальны, что их невозможно преодолеть.

Оно отметило: «Очевидно, что самым надежным фундаментом для мира и прогресса в Палестине было бы взаимопонимание между арабами и евреями» — и пригласило представителей палестинских арабов, соседних государств и Еврейского агентства на конференцию в Лондоне, посвященную будущей политике, «включая вопрос об иммиграции». При этом власти оставляли за собой право запретить въезд в страну любым лидерам, «ответственным за кампанию убийств и насилия», — явный выпад в сторону муфтия94.

Упоминание иммиграции добавили в последний момент. За несколько дней до публикации доклада верховный комиссар Палестины телеграфировал министру колоний Макдональду, что именно в иммиграции «вся суть дела, все остальное второстепенно». Почти одновременно британский посол в Каире сообщил свое личное мнение, подчеркнув, что никакая разумная политика невозможна, «пока продолжается иммиграция… Декларация Бальфура уже реализована надлежащим образом. Мы обещали евреям национальный очаг, а не национальное убежище»95.

Разворот оказался резким. Всего несколькими неделями ранее Макдональд уверял арабских лидеров, что евреи никогда не согласятся на статус постоянного меньшинства и что не может быть и речи о прекращении иммиграции. Вейцман сказал, что министр колоний заверил его: слухи об отказе от обещаний декларации — это «чепуха»96.

Re-Peel все больше походил на Repeal, и многие арабы испытывали облегчение. Их земля останется в целости и сохранности, и ни одна ее часть не попадет под власть евреев. Более того, предложенный лондонский круглый стол стал бы первым случаем официального признания арабских государств в качестве полноправных переговорщиков по Палестине. Несмотря на разочарование арабов из-за продолжения иммиграции, конференция по крайней мере выносила этот вопрос на повестку дня. Многие полагали, что такие успехи оправдывают арабское восстание и его жертвы97.

Муфтий возражал. Его Верховный арабский комитет одобрил вывод о нереальности раздела, но выразил сожаление, что имперским планировщикам потребовалось так много времени, чтобы осознать истину, которая была «очевидна с самого первого дня».

В своем заявлении комитет утверждал: «Все вещи, основанные на неправоте, неправильны; и любую будущую программу, направленную на выгоду евреев за счет арабов, постигнет та же участь». ВАК не признавал правомерность британских обязательств перед евреями, поскольку они базируются на «силе и зле». Арабы — «единственные хозяева своей страны», а притязания евреев «основаны на мечтах и не подкреплены ничем, кроме британских штыков».

Что касается лондонской встречи, то арабы «не могут считать евреев стороной в этом деле и не намерены вступать с ними в обсуждение». Верховный арабский комитет задавался вопросом, кого из палестинских арабов могут пригласить британские власти, если не ВАК — единственную силу, пользующуюся «полным доверием арабского народа», представлять который не может «никто другой»98. Официальные лица в частном порядке признавали, что второе утверждение — неоспоримая истина: никто в арабской Палестине не дерзнул бы вызваться без одобрения муфтия. Вопрос лишь в том, в какой степени этот отказ проистекал от страха перед этим человеком, а в какой — из расположения к нему99.

Доктор Халиди признавался в дневнике, что был «в ярости» от того, что Мухаммад Амин говорит от имени членов ВАК, пока они чахнут в своем адском Эдеме. Муфтий «снова заводит ту же самую старую пластинку… Словно он победил и диктует условия побежденному врагу, тогда как на самом деле Палестину наводняют и разрушают десятки британских батальонов, которые арестовывают, вешают, разыскивают и сносят дома, и страна катится в пропасть»100.

Однако больше всего доклад комиссии Вудхеда возмутил сионистов. «Серьезный удар, колоссальная помощь арабам», — сожалела Баффи Дагдейл. «Неприкрытый цинизм», — сокрушался Вейцман. Еврейское агентство заявило, что этот документ ни в коем случае не может служить основой для переговоров; газета The Palestine Post презрительно назвала предлагаемое карликовое государство «концентрационным лагерем»101.

Через тридцать минут после публикации доклада в Париже умер немецкий дипломат, в которого несколькими днями ранее стрелял еврейский подросток. Спустя несколько часов нацистские штурмовики и гитлерюгенд по всему рейху громили, грабили и сжигали имущество евреев. Более 1400 синагог было повреждены, 250 полностью уничтожено; та же судьба постигла 7000 предприятий. В рамках первой акции нацистов по массовому интернированию в Дахау, Заксенхаузен и Бухенвальд отправились 30 000 евреев. Около ста человек погибли; еще сотни умерли позже от ран или покончили с собой.

Нацисты назвали этот погром спонтанной народной вспышкой и эвфемистически окрестили его Kristallnacht — Хрустальная ночь. Они возложили вину на самих евреев и заставили оплачивать ущерб, оштрафовав их на миллиард рейхсмарок102.

Несмотря на то что Бен-Гурион вел свой дневник с маниакальным упорством, он ничего не писал в нем двенадцать дней. Наконец он пришел