Палестина 1936: «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер

в себя и созвал коллег. По его словам, евреи стоят перед войной, какой не было со времен их восстания против Рима. Он как никогда убежден, что народ Израиля больше не может существовать без Земли Израиля или вне ее границ. Единственный возможный ответ — массовая иммиграция, законная или нет.

«Ноябрь 1938 г. знаменует собой новую эру, возможно, небывалую эпоху в истории мучений нашего народа. Это не просто организованное уничтожение — методичное физическое устранение, сопровождаемое садистскими издевательствами над сообществом в 600 000 евреев, — это сигнал к истреблению еврейского народа во всем мире. Надеюсь, что я ошибаюсь. Но боюсь, что это только начало»103.

Глава 7 Пылающая земля

Рамсей Макдональд — незаконнорожденный сын сельскохозяйственного работника из Хайленда[40] и служанки — стал первым премьер-министром Великобритании от Лейбористской партии. Именно во время премьерства этого пламенного идеолога и оратора министерство колоний попыталось резко урезать сионистский эксперимент, издав Белую книгу после беспорядков в Хевроне в 1929 г.

В тот момент яростное лоббирование сионистов, направленное против такого сокращения, сконцентрировалось на сыне Макдональда — Малкольме, тогда еще свежеиспеченном члене парламента. В итоге кампания увенчалась успехом: премьер-министр отменил запланированные изменения в своем знаменитом письме Вейцману; в немалой степени это произошло благодаря усилиям младшего Макдональда. Он был на дружеской ноге с Бен-Гурионом, главой Лейбористской партии в Палестине, и, подобно многим коллегам, подпал под обаяние Хаима Вейцмана.

«Я всегда буду с сочувствием следить за развитием событий там, — сказал он Вейцману. — Если я могу чем-то помочь, обращайтесь в любой момент»1.

Весной 1938 г. Чемберлен назначил Малкольма Макдональда, которому было всего 36 лет, министром колоний — то есть единственным человеком в мире, практически единолично ответственным за Палестину. Евреи Святой земли вздохнули с облегчением; арабы неодобрительно качали головой.

«Он проеврей до мозга костей, — указывал доктор Халиди в своем сейшельском дневнике, — и пока он на посту, в Палестине не предвидится никаких улучшений»2.

Однако к концу того года комиссия Вудхеда выразила беспокойство правительства Чемберлена в отношении раздела страны и дальнейшего содействия всему сионистскому проекту. И хотя Макдональд принадлежал к лейбористам, а премьер-министр — к тори, он оставался преданным членом межпартийной коалиции, для которой умиротворение пока было не ругательным словом, а заявленной политикой как в Европе, так и на Ближнем Востоке3. В конце ноября он обратился к парламенту.

Сначала Макдональд поприветствовал британскую армию. За последние недели войска вернули Беэр-Шеву и Газу, а затем Иерихон — безо всяких звуков труб, как во времена древних войн. Далее он похвалил еврейский национальный очаг. Его достижения «поразительны»: он превратил пустыни в сады, построил Тель-Авив на песке, добился одного из немногих профицитных бюджетов в мире, все еще страдавшем от Великой депрессии. События, вошедшие в историю как Хрустальная ночь, произошли всего две недели назад, и оратор отметил: «Трагедия народа, у которого нет страны, никогда не была такой глубокой».

Настала очередь арабов. «Они могут сколько угодно упорствовать в отрицании этого, но в материальном плане арабы в Палестине очень сильно выиграли от декларации Бальфура», а современное здравоохранение и гигиена дали шанс на жизнь тем младенцам, которые раньше бы не выжили. Но, несмотря на все это, арабы продолжают отвергать подобные прагматические доводы так же яростно, как последние два десятка лет.

Малкольм Макдональд, недавно назначенный министр колоний, июнь 1938 г.

(NPG x15374){17}

«Арабы боятся, — заявил он. — Они боятся, что на родной земле им суждено подпасть под доминирование этого энергичного пришедшего народа — доминирование экономическое, политическое, полное. Если бы я был арабом, я бы встревожился».

Он отметил, что в палестинской драме два главных героя и на предстоящей Лондонской конференции обоим дадут возможность привести аргументы в пользу изменения мандата — в соответствии с тем, как они воспринимают прошлые обещания и нынешние обстоятельства. Если стороны не смогут договориться, то решение за них примет правительство Его Величества4.

Главный тезис Макдональда — материальные выгоды не заменят самоопределения — кажется современному человеку очевидным до банальности. Однако тогда он представлял собой резкий поворот в официальном отношении к Палестине.

Именно эту логику отстаивал Муса Алами, общаясь несколькими годами ранее с Бен-Гурионом под древним дубом. Именно этот аргумент Джордж Антониус так красноречиво излагал в своей книге. Эта речь стала «самой миротворческой и чуткой к правам арабов со времен войны, — восхищался Тотах из квакерской школы в Рамалле. — Правительство демонстрирует новое отношение»5.

В тот же день к столику Мусы Алами, потягивавшего чай в отеле неподалеку от Трафальгарской площади, подошел какой-то мужчина. Он назвался посланником мистера Макдональда и сказал, что министр очень хотел бы встретиться.

Встреча состоялась на следующее утро в бюро Макдональда на Уайтхолл. Алами явился в воинственном настроении. В прошлые годы он вел беседы с сионистами, чтобы понять их взгляды, но сейчас его позиция ужесточилась; он ставил под сомнение как их добрую волю, так и надежность британского слова. Алами выразил удовлетворение новым тоном министра в парламенте, но посетовал, что правительству понадобилось двадцать лет, чтобы признать, что арабам есть что сказать. Он не видел смысла ни в запланированном круглом столе, ни в ненасытной английской тяге к комиссиям, комитетам и конференциям. В любом случае все фигуры, обладающие реальным влиянием, находятся вне Палестины: изгнанники на Сейшелах и, что бы ни думали о нем власти, муфтий — тот человек в арабской Палестине, чье слово превосходило все остальные.

Макдональд проявлял большое внимание. По его словам, он все еще симпатизировал сионистским идеалам, но в то же время искренне надеялся, что подобная конференция сможет раз и навсегда развеять страхи арабов.

В течение следующих двух недель Макдональд и Алами встречались почти ежедневно. Постепенно они достигли некоторых предварительных договоренностей, и Макдональд согласился предоставить Алами подписанный документ с их изложением. В нем говорилось, что Британия позволит сейшельским изгнанникам присутствовать на конференции и даже пообщаться с муфтием в Ливане, и намекалось, что арабам не придется вести переговоры напрямую с евреями — только через британцев. Кроме того, в нем впервые выражалась готовность Лондона обдумать потенциальную «независимость Палестины», причем подразумевалось, что эта независимость может принимать различные формы — вплоть до суверенного арабского государства с полным контролем над иммиграцией. По словам Алами, этот документ включал «практически все, на что тогда могли надеяться арабы».

Когда Алами приехал на виллу муфтия под Бейрутом, там уже находились люди с Сейшельских островов, преисполненные