Палестина 1936: «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер

События «развиваются в желательном мне направлении», и «если мне дадут еще три или четыре года, полагаю, что действительно смогу уйти в отставку со спокойной душой»26.

Только две недели спустя Макдональду удалось уговорить арабов — хотя и не палестинцев — встретиться со своими оппонентами. Арабы согласились при условии, что эти беседы останутся неофициальными: они будут общаться не с Еврейским агентством, а с группой видных деятелей, связанных с палестинским вопросом, — просто так уж случилось, что все они оказались евреями.

Делегат от Египта Али Махир-паша, главный советник короля Фарука и бывший премьер-министр, заявил, что евреи его страны — его братья. Всю его жизнь они живут рядом и достойно представлены в экономике и при королевском дворе. Что касается Палестины, то арабы, несмотря ни на что, готовы принять те 400 000 человек, которые уже обосновались в стране. Перед ними сейчас стоит задача не поднимать заново тему прошлого Палестины, а определить ее будущее. Как всегда, все упиралось в вопрос иммиграции.

Бен-Гурион заявил, что положение евреев в Палестине отличается от египетского: это «их страна» и они находятся в ней по праву.

Махир перебил: что он подразумевает под «их собственной страной»?

Бен-Гурион начал объяснять: на протяжении трех тысячелетий…

Махир снова перебил: может быть, тогда арабы будут претендовать на Испанию?

После этого Бен-Гурион и Черток подошли к Нури ас-Саиду и иракцам. Они беседовали на турецком языке, как в старые добрые времена до войны. Черток отметил, что атмосфера была сердечной, но это ни к чему не привело27.

В последующие дни предложения Макдональда становились все более радикальными — и каждый раз в пользу арабов28. Исчез паритет, сократились ежегодные квоты на иммиграцию. Первоначально предполагалось довести долю евреев до 35 или 40% в течение десяти лет (что означало еще 150 000–300 000 иммигрантов). Однако он обнаружил, что от арабских государств — не говоря уже о палестинцах, которые «оказались очень несговорчивыми», — «абсолютно невозможно» добиться хоть какого-нибудь приближения к этим величинам29.

Итак, в конце февраля он обнародовал свои предложения.

Конечная цель — прекращение действия мандата в пользу создания независимого палестинского государства. До этого момента, как только в стране восстановится порядок, народ Палестины будет играть все большую роль в управлении страной. Евреи составляют не более трети населения, то есть въехать могут не более 75 000 человек и в течение не десяти, а пяти лет. Дальнейшая иммиграция зависит от согласия арабов30.

Узнавшая о плане египетская пресса раздула его и объявила, что арабы уже стоят на пороге независимости. Весь уик-энд толпы людей по всей Палестине выходили на улицы, приветствуя Чемберлена и Мухаммада Амина и поднимая полицейских на плечи. В Наблусе зажгли костры; в Назарете объявили официальный выходной.

Реакция сионистов варьировала от уныния до ярости. Еврейские делегаты задумались об уходе: Стивен Уайз, реформистский раввин, возглавлявший американскую делегацию, считал, что повторился Мюнхен — только теперь на месте чехов оказались евреи31. В Палестине «Иргун» устроил бесчинства сразу в четырех городах32.

Когда в начале марта переговоры возобновились, Джамаль Хусейни поблагодарил правительство за признание справедливости арабских требований. Однако простого обещания пути к независимости недостаточно. Арабов слишком часто обманывали. Им нужны конкретные обязательства, в первую очередь — календарный план достижения независимости33.

Макдональд ответил, что и так уже пошел на весьма значительные уступки. Со временем «свободная Палестина» возникнет. Однако евреям требуются гарантии, поскольку они «неординарное» меньшинство и нуждаются в неординарных мерах безопасности34.

Джамаль продолжил: евреи «агрессивны по своей природе» и если кто и нуждается в защите, так это сами арабы. Все будет хорошо, если Британия «перестанет относиться к евреям как к избалованным детям… Их не смог удовлетворить даже Господь, что уж говорить о мистере Макдональде или мистере Чемберлене?». Палестинские делегаты изложили свои принципы и не сдвинутся с них «ни на дюйм»35.

Макдональд организовал последнюю встречу представителей арабских государств с евреями. Али Махир обратился к оппонентам приглушенным тоном. Он «ценит и уважает сионистский идеал воссоздания национального очага», и если бы Палестина была не занята, то правительство его страны и правительства других арабских стран приветствовали бы еврейское государство и были бы «рады сотрудничать» с ним. Он высоко ценит «упорство и способности» евреев, но просит их взглянуть в лицо реальности. Если они замедлят свое продвижение, приостановив или хотя бы сократив иммиграцию, возможно, удастся достичь мира. Позже, в более благоприятной обстановке, они смогут двигаться дальше — не силой, а с доброй волей арабов.

Это обнадежило Вейцмана. Он сказал, что за все двадцать лет, прошедших с момента его встречи в пустыне с эмиром Фейсалом, ему не довелось слышать подобных миротворческих слов от влиятельной арабской персоны. При такой отправной точке можно разговаривать. Если замедление темпа иммиграции способствует спокойствию и компромиссу, он согласен на него.

Здесь вмешался Давид Бен-Гурион. Ему «жаль нарушать это ликование», но он не видит возможности договориться на такой основе. Вейцман справедливо упоминал взаимные уступки, но замедление иммиграции — это односторонняя уступка, а значит, подобный шаг невозможен. Обсуждать надо не замедление, а ускорение, возможно даже удвоение. Раздраженный Макдональд бросил ему холодный упрек36.

Тем временем свою работу завершил британско-арабский подкомитет, дотошно изучивший переписку Макмагона — Хусейна. Сионисты получили еще один удар: его члены решили отметить в своем докладе, что арабская интерпретация переписки имеет «большую убедительность, нежели представлялось до сих пор» и что исключение Палестины из зоны арабской независимости не сделано «столь определенно и однозначно», как считалось ранее37.

Макдональд сообщил министрам кабинета, что разбирательство «исчерпало все возможности». Министр иностранных дел Галифакс одобрил арабское вето как стимул к сотрудничеству. «До сих пор евреи не предпринимали никаких попыток договориться с арабами», — отметил он. Чемберлен «с некоторой неохотой» тоже одобрил общий план Макдональда. Он хотел бы «сделать больше для евреев, с которыми, можно считать, обращались довольно грубо» в свете «различных ожиданий, возлагавшихся на них в предыдущие годы»38.

Вейцман попросил о последней личной аудиенции у премьер-министра и отправился в последний путь — по его словам, «по via dolorosa на Даунинг-стрит»[42]. Он сказал, что осознаёт: все кончено. Он пришел попрощаться. Чемберлен заметил, что восхищается мужеством евреев; он желал бы, чтобы ситуация сложилась иначе, однако его советники представили просто неопровержимые аргументы.

Вейцман уподобил его мраморной статуе: «Он был настроен на умиротворение арабов, и ничто не могло изменить этот курс»39.

Ранним утром следующего дня семь немецких армейских корпусов