История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

Приобрели США и несметные богатства, ибо в момент подписания мирного договора в калифорнийских горах нашли золото. Морем и наземными тропами к каньонам и ущельям, где самородки можно было промыть в ситах и сковородах, сразу же устремилось множество искателей легкой наживы. В горах появились шумные лагери, а Сан-Франциско мгновенно превратился в большой город – энергичный, алчный, роскошный и порочный. Из сонной романтической провинции испано-американских ранчеро Калифорния внезапно превратилась в торопливое и многолюдное содружество англосаксов. Эти «дни минувшего, дни золота, дни 49-го года» были одной из самых ярких страниц американской истории. Калифорния росла так быстро, что в 1850 г. она была принята в состав США в качестве полноправного штата.

Приобретение этих новых пространств на Западе вынудило американцев обратиться к ряду забытых проблем – к проблеме Карибского района и тихоокеанской проблеме и, главное, к проблеме рабства, грозившего распространиться на всю новую территорию.

Глава 10

Борьба внутри общества

Рабовладение

Лет за шесть до начала Гражданской войны проницательный ньюйоркец Фредерик Ло Олмстед посетил одну из первоклассных хлопковых плантаций Миссисипи. Он увидел там большой и красивый особняк, почти тысячу четыреста акров засаженной под хлопок, кукурузу и другие злаки земли и двести свиней. Из 135 невольников около 70 работало в поле, 3 были мастеровыми, а 9 обслуживало дом и конюшни. Они трудились от зари до темноты; воскресенье, а иногда и суббота были днями отдыха. Летом рабам приходилось работать по 16 часов в сутки, с одним лишь кратким обеденным перерывом. Их недельный паёк состоял из одного пека[14]кукурузы на человека и четырех фунтов свинины. К этому добавлялось то, что выращивали и разводили сами невольники: овощи, яйца, куры. Каждый год на Рождество им раздавали большое количество патоки, кофе, табака и ситца. Топливо для своих маленьких хижин негры добывали в болотистом лесу, где по воскресеньям они могли также рубить дрова для продажи и на вырученные деньги покупать различные необходимые мелочи. В полях между рядами невольников проходил погонщик-негр; он щелкал хлыстом, изредка касавшимся спин рабов. Белый надсмотрщик сказал Олмстеду, что дисциплина среди невольников хорошая, хотя ему только что пришлось продать одного негра, пытавшегося пырнуть его ножом. «Бегут его негры редко, – писал Олмстед, – так как знают, что почти наверняка будут пойманы. В случае бегства надсмотрщик спускал с цепи собак».

Это была типичная плантация из разряда лучших. Олмстеду, как и другим, приходилось видеть плантации, где с рабами обращались более жестоко, а также и такие, где отношение к ним было мягче. Противники рабовладельческой системы осуждали ее за то, что невольников заставляли трудиться превыше их сил, что их иногда бичевали, что при продаже бессердечно разлучали семьи, что неграм было отказано в возможности получить образование и улучшить свое положение. Защитники этой системы превозносили ее за то, что она ограждала работников при безработице, во время болезни и в старости, что она избавляла Юг от забастовок и других трудовых конфликтов, наконец, что она обращала язычников в христианство и, утверждали они, постепенно возвышала их: она, мол, учит хозяев рыцарству, а слуг – преданности. В качестве экономического института рабовладение имело и противников и сторонников. Олмстед, как и северокаролинский писатель Хинтон Роуэн Хелпер, автор книги «Предстоящий кризис», считали, что рабовладение приводит к обеднению Юга, тогда как многие политические деятели Юга утверждали, что Юг отстал от Севера только в области своего развития. Северяне говорили, что в социальном отношении рабовладение причиняет вред как черным, так и белым; большинство же южан считало его единственным реальным способом сохранения власти над негритянскими массами и обеспечения господства белых.

На самом деле лишь немногие американцы как на Севере, так и на Юге действительно понимали сущность этого страшного института, который, с одной стороны, подвергался ожесточенным нападкам, а с другой, не менее страстно защищался. Нельзя забывать о том важном факте, что американское рабовладение было владением рабами-неграми. Поэтому большая часть характерных особенностей рабства скорее отождествлялась с расовым вопросом, чем с социальным положением невольников как таковых. Эта система возникла не столько как средство регулирования взаимоотношений между господами и рабами, сколько – между белыми и черными, и, несмотря на коренное изменение статуса негров после Гражданской войны и принятия тринадцатой поправки к конституции, в экономических и социальных взаимоотношениях между белыми и неграми особенно значительных сдвигов не произошло. Большая часть доводов, приводимых в защиту рабовладельческого строя, могла бы с таким же успехом быть использована для защиты доктрины превосходства белых, сформулированной после окончания Гражданской войны. Равным образом, сущность критики, высказываемой противниками рабства, не утратила своей остроты и в послевоенные годы. Когда янки утверждали, что рабовладение тормозит развитие Юга, – они считали его главным виновником отсталости южного сельского хозяйства, промышленности и образования и, по существу, имели в виду наличие дешевой рабочей силы невежественных негров. То же положение вещей продолжало существовать и после освобождения негров. Многие южане понимали это, но понимали скорее инстинктивно, чем разумом, и не могли объяснить, что рабовладение было переходной стадией в эволюции расовых отношений. Ввиду того, что для северян рабство было неприемлемо, они тоже не могли предвидеть всего, что было связано с эмансипацией, и обрекли себя, таким образом, на горькое разочарование в ее результатах.

К 1850 г., когда численность населения США превысила 23 миллиона (в следующее десятилетие они перегнали Великобританию), общее число рабов составляло 3 миллиона 200 тысяч. В Южной Каролине и в Миссисипи негров было больше, чем белых, в Луизиане их было примерно столько же, а в Алабаме они составляли приблизительно 43 % всего населения штата. В Аппалачах, на всем протяжении от Мэриленда до Алабамы, их почти не было, а в некоторых других районах негры составляли подавляющее большинство населения: к северу от Чарлстона – 88 процентов, в центральной Алабаме – почти 70 процентов, а в низовьях р. Миссисипи был район с 90 процентов негров. Больше всего рабов было в районах с жарким климатом, с ровной поверхностью и с плодородной почвой; меньше всего – в гористых и неплодородных местностях. Рабовладельцы составляли лишь меньшинство южан. В 1850 г., как показала перепись населения, из общего числа 6 миллионов белых южан рабов имелось всего 347 тысяч 725 человек. У большинства рабовладельцев были небольшие группы рабов, основная же масса негров принадлежала трем или четырем тысячам семей крайнего Юга, которые занимали лучшие земли и на долю которых приходилось три четверти общего дохода рабовладельцев. Рабы трудились на хлопковых, сахарных