История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

и рисовых плантациях. К примеру можно привести Хоуэлла Кобба в Джорджии. У него была тысяча негров и хлопковая плантация размером в 10 тысяч акров. Политическая власть, как и руководящая интеллектуальная роль, также принадлежали на Юге небольшой, преимущественно аристократической группе.

Начиная примерно с 1830 г. образовавшаяся по вопросу о рабстве пропасть между сторонниками и противниками этой системы стала непрестанно углубляться. В северных штатах усилилось влияние аболиционистов, стремившихся к ликвидации рабства, и особенно возросло влияние тех, кто отстаивал принцип «свободной земли», то есть людей, считавших, что рабство не смеет географически распространяться дальше. В 1831 г. пылкий Уильям Ллойд Гаррисон основал в Бостоне еженедельник «Либерейтор» («Освободитель»). Роль Гаррисона была впоследствии сильно преувеличена. Не менее важную роль сыграла в этом вопросе активная группа людей в Огайо, руководителями которой были евангелист Финней и агитатор Теодор Д. Уэлд, а также ньюйоркцы, возглавлявшиеся Артуром Таппаном. Все они были видными поборниками полной эмансипации, а преследования, которым они подвергались, лишь подливали масла в огонь. После убийства Эльяша Ловджоя – издателя газет, отстаивавших эмансипацию негров, в Алтоне (шт. Иллинойс), крестовый поход за права рабов стал более интенсивным. Нарушение гражданских прав убедило многих способных людей, что вопрос о рабстве глубочайшим образом связан с принципом прав человека. Так, блестящий оратор Уэнделл Филлипс в Бостоне решил присоединиться к освободительному движению после нападения толпы на Гаррисона; его примеру последовали состоятельный Геррит Смит в северной части Нью-Йорка – после нападения на участников аболиционистского собрания в Ютике, и талантливый Салмон П. Чейз в Огайо – после нападения на печать в его штате. Тем не менее аболиционистам никогда не удалось заручиться особенно сильной поддержкой населения, тогда как сторонников идеи «свободных земель» (фрисойлеров), то есть людей, считавших, что рабовладение ни в коем случае не должно распространяться географически, постепенно стало великое множество. Тем временем на Юге различные общественные деятели провозгласили рабство подлинным благом. В защиту рабовладения была написана книга Томаса Дью, принадлежавшего к Колледжу Вильгельма и Марии; губернатор Южной Каролины Хаммонд в 1835 г. назвал рабовладение «краеугольным камнем нашего республиканского здания», а Кэлхун, указывая на Древние Афины, утверждал, что рабство – наиболее прочная основа для возникновения блестящей культуры.

Проницательные люди довольно рано усмотрели в этом разделявшем страну споре угрозу для единства Союза. Джон Куинси Адамс неоднократно предупреждал в конгрессе Юг, что его отделение будет означать войну, и говорил: «В тот самый момент, когда ваши рабовладельческие штаты станут театром гражданской, рабовладельческой или внешней войны, статьи Конституции, предусмотренные на случай войны, позволят вмешаться в вашу рабовладельческую систему». При Линкольне это предсказание сбылось.

Тучи сгущаются

Разногласия по поводу рабства приняли угрожающий характер как раз в тот момент, когда урегулирование техасского вопроса и результаты Мексиканской войны обеспечили присоединение к США огромных территорий на Юго-Западе. Заимствуя слова Джефферсона, можно сказать, что звон пожарного колокола в ночи предвещал недоброе. Вплоть до 1844 г. рабовладение укреплялось в своих правах там, где оно было и раньше. Пределы его были обозначены по так называемому Миссурийскому компромиссу, и границы эти не нарушались. Но когда было провозглашено право рабовладения на территориальную экспансию, северяне оказали этому сопротивление. Они полагали, что рабовладение следует удержать в тесных границах и в конце концов оно само себя изживет. При этом они ссылались на Вашингтона, Джефферсона и других основателей республики, а также на постановление 1787 г., воспрещавшее распространение рабства на Север, считая это постановление общеобязательным прецедентом. Поскольку в Техасе рабство существовало и прежде, он автоматически вошел в состав США в качестве рабовладельческого штата. Иначе обстояло дело с Калифорнией, Нью-Мексико и Ютой, где рабства не было. Когда США готовились к присоединению этих областей, пенсильванский демократ Дэвид Уилмот добавил к одному из законопроектов об ассигнованиях условие, что рабовладение должно быть навсегда запрещено на любой территории, которая может отойти к США от Мексики. Палата представителей приняла эту оговорку, а сенат проголосовал против.

Южане считали вопиющей несправедливостью, что та область, которую они своей кровью помогли завоевать, не открывается для них на равных началах с северянами, что им запрещалось пользоваться рабской рабочей силой в той же мере, в какой северяне могли использовать механизацию. Фрисойлеры, со своей стороны, считали недопустимым распространение рабства на новые территории, указывая, что рабовладение причиняет вред свободному предпринимательству и оскорбляет их моральное чувство. В результате вопрос политического характера оказался связанным с конституционным вопросом: дает или не дает Конституция полномочия конгрессу запрещать или регулировать рабовладение на новых землях? Конгресс это делал неоднократно, но в Конституции по этому поводу не содержалось отчетливых формулировок. Это дало повод Кэлхуну и другим южным радикалам утверждать, что рабовладельческий строй автоматически распространяется на новые территории вслед за американским флагом и не может быть на этих территориях запрещен.

Сильная партия фрисойлеров впервые вышла на сцену во время предвыборной кампании 1848 г. На пост президента она выставила кандидатуру Ван Бюрена. Программа ее кончалась следующими словами: «Мы пишем на нашем знамени: Свободная Земля, Свободное Слово, Свободный Труд, Свободный Человек – и под этим знаменем мы будем бороться до тех пор, пока наши усилия не увенчаются полной победой». Эта партия получила внушительное количество голосов, демократы понесли поражение, и на выборах прошел последний президент партии вигов – герой войны Закари Тейлор.

Все, что происходило во время предвыборной кампании и после нее, свидетельствовало о том, что крайний Юг скорее пойдет на отделение от США, чем примет поправку Уилмота. Было столь же очевидно, что северные противники рабства никогда не уступят требованию Кэлхуна о допущении рабовладельческой системы во всех недавно присоединенных территориях. Нужно было спешно искать компромиссного решения. Одна из умеренных групп предложила, чтобы линия, установленная «миссурийским компромиссом» по 36° 30ґ с. ш., была продлена до тихоокеанского побережья с тем, чтобы к северу от нее были свободные штаты, а на юге – рабовладельческие. Другая группа умеренных, под руководством Люиса Касса из Мичигана и Стивена А. Дугласа из Иллинойса, высказалась за предоставление этого вопроса на усмотрение населения. Иными словами, группа эта предлагала, чтобы правительство не предрешало своей позиции и позволило бы поселенцам заселять новые районы так, как они сами захотят – с рабами или без них, а затем, когда настанет время превратить эти территории в штаты, предоставить населению самому решить на месте, какой системы оно хочет придерживаться. Когда конгресс собрался в конце 1849 г., южане уже открыто угрожали разрывом. Представитель Джорджии Роберт Тумбс воскликнул по поводу одного северного законопроекта: «Если он пройдет, я – за отделение!»

Компромисс 1850 г

Во время этого