Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

На октябрьском брифинге Байден принял три решения: попытаться отговорить Путина, ясно дав понять, что ответ Запада на нападение будет сокрушительным; убедить союзников по НАТО отнестись к предупреждениям со всей серьезностью; а также предупредить украинцев и помочь им подготовиться к полномасштабному вторжению. Но главная головоломка — как избежать втягивания в прямое военное столкновение — оставалась нерешенной. Согласно конспектам брифинга на встрече в Белом доме, которыми Милли поделился с The Washington Post, ключевая проблема заключалась в том, «как гарантировать и обеспечивать соблюдение основанного на правилах международного порядка» в отношении страны с колоссальным ядерным потенциалом, «не развязав при этом Третью мировую войну»? Милли предложил четыре возможных ответа: «Первое: не допустить прямого военного столкновения между силами США и НАТО с одной стороны и Россией с другой. Второе: удержать войну в географических границах Украины. Третье: укреплять и сохранять единство НАТО. Четвертое: усилить Украину и дать ей средства для ведения борьбы».34

Директор ЦРУ Уильям Бернс ранее служил послом США в России и имел опыт наиболее прямых контактов с Путиным среди всех членов администрации Байдена. Бернс отлично знал и понимал Россию и ее лидера — а во время своего пребывания в Москве часто бывал гостем на концертах на даче семьи моей жены. Главными чертами характера Путина были «сочетание неуверенности и чувства обиды», как сказал мне Бернс вскоре после грузинской войны. «Он злопамятен».35 В начале ноября 2021 года Байден поручил Бернсу вылететь в Москву и лично передать это предельно прямое послание. В Кремле Бернс встретился с советником Путина по внешней политике (и бывшим послом в США) Юрием Ушаковым. Сам Путин присоединился к встрече по телефону из своей резиденции под Сочи, где продолжал находиться в ковидной изоляции. Путин вновь озвучил привычную вереницу жалоб на расширение НАТО, угрозу российской безопасности и нелегитимность киевского правительства.

Путин «пренебрежительно отзывался о президенте Зеленском как о политическом лидере», — вспоминал Бернс. Когда директор ЦРУ в ответ привел собранные американской разведкой подробности грядущего вторжения, Путин «держался очень буднично» и даже не удосужился опровергнуть достоверность этих данных. Бернс оставил письмо от Байдена, в котором подробно перечислялась колоссальная цена, которую России придется заплатить за любое нападение на Украину. Он также встретился с секретарем Совета безопасности Патрушевым, который почти слово в слово повторил тезисы Путина. Бернс уехал из Москвы с ощущением, что ближайшее окружение Путина превратилось в «эхо-камеру» — хотя он также полагал, что окончательное решение о начале вторжения еще не принято, что оставляло небольшое окно для дипломатии. «Мой уровень тревоги вырос, а не снизился», — доложил Бернс Байдену.36

Байдену, Блинкену и Хейнс было столь же трудно заставить партнеров по НАТО серьезно отнестись к предупреждению о неизбежном вторжении. Впервые Байден поделился разведданными с лидерами Великобритании, Франции и Германии на закрытой встрече во время саммита «Большой двадцатки» в Риме в конце октября. Две недели спустя директор Национальной разведки Хейнс озвучила это предупреждение перед всеми 30 членами Североатлантического совета НАТО в Брюсселе. И если британцы, поляки и страны Балтии были убеждены, то реакция остальных членов НАТО оказалась скептической.

По словам чиновника с Даунинг-стрит, непосредственно знакомого с брюссельской презентацией Хейнс, «большинство [европейцев] полагали, что Путин не развернул достаточно войск для вторжения... они также задавались вопросом, зачем ему рисковать своей экономикой и разрушать ее». Были и более глубокие возражения. Громче всех о грядущем вторжении заявляли те страны НАТО, которые ранее входили в состав Российской и Советской империй и были «известны тем, что без конца кричали "волки!"» по поводу имперских амбиций России. К тому же существовало давнее недоверие к оценкам американской разведки — как к недавним (например, провальным прогнозам относительно афганских сил безопасности), так и к давним, восходящим к «тем клятвенным заверениям» США в 2003 году, что у Ирака есть оружие массового уничтожения, вспоминал чиновник с Даунинг-стрит. Во время заседания Североатлантического совета один британский представитель встал в поддержку Хейнс, заявив коллегам по совету: «Она права!» Это вмешательство было встречено «закатыванием глаз... мол, эти британцы и янки опять за свое».37 Другая проблема заключалась в том, что на этом раннем этапе США поначалу опасались делиться оперативными деталями в полном объеме даже с союзниками по НАТО, боясь скомпрометировать свои источники внутри России.

Как ни странно, труднее всего было убедить самих украинцев. Госсекретарь Блинкен впервые предупредил Зеленского в начале ноября 2021 года на саммите по изменению климата в Глазго, Шотландия. «Мы были только вдвоем, в полуметре друг от друга», — вспоминал позже Блинкен. Это был «сложный разговор», потому что казалось чем-то сюрреалистичным «говорить человеку, что, по вашему мнению, в его страну вот-вот вторгнутся». Зеленский был «серьезен, сосредоточен, стоичен», но в конечном итоге скептичен — и оставался таким вплоть до последних часов перед фактическим началом вторжения.38 Две недели спустя министр иностранных дел Украины Дмитрий Кулеба и глава офиса Зеленского Андрей Ермак отправились в Вашингтон для более подробного брифинга. «Ребята, копайте окопы!» — именно так, по воспоминаниям Кулебы, высокопоставленный чиновник Госдепартамента поприветствовал двух украинцев. «Я серьезно. Начинайте копать окопы... На вас нападут. Это будет масштабная атака, и вы должны к ней подготовиться». Кулеба рассказал The Washington Post, что попросил чиновника сообщить более конкретные детали о том, что именно США известно о планах путинского вторжения, но «никакой конкретики не было».39

Американская и украинская версии того, почему Киев до последнего момента не верил в реальность вторжения, существенно расходятся. Официальные лица в Киеве настаивают, что США не смогли предоставить убедительных доказательств того, что наращивание путинских войск не было очередной формой «дипломатии тяжелого железа», направленной как раз на то, чтобы заставить европейских членов НАТО надавить на Украину и склонить её к компромиссу с Россией ради сохранения поставок газа. «Мы много раз видели подобные российские психологические операции», — говорил бывший депутат и советник Ермака Сергей Лещенко. — «Мы воюем с Россией уже восемь лет».40 Прежде всего, Зеленский опасался, что слухи о войне породят панику, которая парализует украинскую экономику и спровоцирует массовый отток не только капитала, но и молодых мужчин, которые понадобятся для борьбы с русскими. Для самого Зеленского приоритетом было склонить НАТО к предоставлению ему наступательного тяжелого вооружения, которого не хватало его армии. «Вы можете миллион раз сказать: "Слушайте, может быть вторжение". Хорошо, может быть вторжение — дадите