Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

Как сообщает византийский историк и дипломат Петр Патрикий, живший в VI в., в эпоху Юстиниана, в 350 г., к Констанцию прибыло посольство от Магненция, эти послы, по словам Петра, «намеревались напомнить, чтобы Констанций отложил в сторону оружие и получил в империи первый ранг» (ύπομνήσοντες τον Κωνστάντιον όπλων άποσχέσθαι καί πρώτην εχειν έν τή βασιλεία τιμήν. — Petr. Patr. fr. 16, FHGIV, ed. C. Müller, p. 190). Другими словами, послы Магненция предложили Констанцию прекратить подготовку к военным действиям и заключить мирный договор о разделении империи на две части: восточные провинции остаются под управлением Констанция, а западные провинции переходят под власть Магненция, при этом Констанций приобретает титул старшего Августа, т. е. верховного правителя всей империи. Судя по всему, моделью для планов Магненция была система Тетрархии в период Диоклетиана, когда сам Диоклетиан обладал правами старшего Августа, а его коллега-соправитель Максимиан Геркулий был младшим Августом, т. е. подчинялся решениям Диоклетиана.

Посольство завершилось безрезультатно для Магненция: Констанций отказался от такого плана и приказал заключить послов под стражу, но для нас принципиально важен другой факт: в тот период, когда состоялась встреча Констанция с послами, под его командованием уже находилась крупная армия, вместе с которой он намеревался выступить против Магненция. Совершенно неслучайно послы Магненция предлагали Констанцию «отложить в сторону оружие», т. е. распустить армию и прекратить подготовку к войне. В этой связи обратим внимание на сообщение Иоанна Зонары, который уточняет, что переговоры между посольством и Констанцием произошли в городе Гераклея во Фракии: «Поэтому послы встретились с императором возле Гераклеи, во Фракии» (περί γοΰν τήν τής Θράκης Ήράκλειαν έντυχόντες οί πρέσβεις τφ αύτοκράτορι. — Zon. XIII. 7, Vol. Ill, ed. L. Dindorf, p. 195, 1. 19–21).

Как проследил К. С. Лайтфут, весной 350 г., узнав о мятеже Магненция, Констанций покинул Месопотамию, где он находился до этого, и переместился в Антиохию, чтобы затем отправиться в Константинополь и далее — во Фракию[346]. Соответственно, встреча Констанция и послов Магненция произошла после весны 350 г., очевидно, ближе к концу года, когда Констанций уже прошел через всю Малую Азию и прибыл во Фракию. А это, в свою очередь, еще раз подводит нас к заключению, что весной 350 г. большая часть тех войск, которые ранее размещались в Месопотамии, покинули Месопотамию и вместе с Констанцием переместились в Антиохию, а к концу того же года прибыли во Фракию, в Гераклею, где Констанций разместил свою временную ставку.

Следовательно, в 350 г., когда Фемистий произносил свою речь, в которой он так расхваливал Констанция за миролюбивую политику, ситуация на ближневосточном фронте была примерно такой же, как и в 356 г., когда префект Мусониан пытался договориться с персидскими послами, а именно — на римско-персидской границе, в Месопотамии и в Сирии, не было значительных экспедиционных войск, которые могли бы противостоять персам[347]. Как результат, логично предположить, что речи Фемистия могут служить своеобразным показателем отсутствия, или, наоборот, присутствия крупных экспедиционных войск на римском Ближнем Востоке[348].

В самом деле, в 355 г. начальник конницы Урзицин, до этого командовавший экспедиционными войсками в Месопотамии, был отправлен в Галлию для подавления мятежа Сильвана (мы рассматривали этот сюжет ранее), соответственно, вместе с Урзицином в Галлию последовали и подчинявшиеся ему экспедиционные войска[349]. Через два года, в 357 г., Констанций отправил Урзицина обратно на восток, в Месопотамию, где он оставался вплоть до своей отставки в 359 г. (PRLE I, р. 985–986, sv. Ursicinus 2). А это значит, что с 355 по 357 г. на римском Ближнем Востоке не было крупных экспедиционных войск, они вновь появились там именно в 357 г., вместе с Урзицином.

Соответственно, возникает вопрос, насколько эффективно действовала та экспедиционная группировка, которая вернулась на римский Ближний Восток в 357 г. вместе с Урзицином, смогла ли эта группировка переломить ход военных действий в пользу римлян? На наш взгляд, ответом на этот вопрос могут служить сведения Аммиана Марцеллина об осаде персами трех городов-крепостей Месопотамии — Амиды, Сингары и Безабды. Согласно Аммиану, когда Шапур приступил к осаде Амиды, в крепости находились несколько легионов, все вместе они составляли её временный гарнизон: Пятый Парфянский (quinta Parthica legio), легионы т. н. Децентиаков и Магненциаков (Magnentiaci et Decentiaci), ранее воевавшие на стороне Магненция, Тридцатый и Десятый легионы (Tricensimani Decimanique), т. н. Фортенсы («Крепкие»), Супервенторы («Нападающие внезапно»), Превенторы («Нападающие заранее») (Fortenses et Superventores atque Praeventores), а также отряд т. н. комитов-сагиттариев ('спутников-лучников', 'сопровождающих лучников'), которые, по словам Аммиана, представляли собой свободнорожденных варваров (aderat comitum quoque sagittariorum pars maior, equestres videlicet turmae ita cognominatae, ubi merent omnes ingenui barbari — «…там находилась и большая часть комитов-сагиттариев — именно так называются конные турмы, где служат все свободнорожденные варвары». — Amm. XVIII. 9. 3–4)[350].

В начале 360 г., когда Шапур, захватив Амиду, направился с войском к Сингаре, гарнизон этой крепости состоял из двух легионов, Первого Флавиева и Первого Парфянского, и «многочисленных местных [войск] вместе со вспомогательным отрядом всадников» (legiones duae, prima Flavia primaque Parthica et indigenae plures cum auxilio equitum. — Amm. XX. 6. 8). Наконец, штурмом Сингару и разрушив ее, Шапур повернул войско в сторону Безабды и приступил к её осаде; соответственно, по словам Аммиана, для защиты этой крепости «были выделены три легиона — Второй Флавиев, Второй Армянский и равным образом — Второй Парфянский вместе с многочисленными стрелками из Забдицены» (tres legiones sunt deputatae, secunda Flavia secundaque Armeniaca et Parthica itidem secunda cum sagittariis pluribus Zabdicenis. — Amm. XX. 7. 1).

В современной исследовательской литературе (Р. Блокли, Дж. Ленссен, А. Росс) основное внимание уделяется скорее не событиям в изложении Аммиана, а тем идеям, которые Аммиан хотел выразить и донести до читателя: по мнению указанных исследователей, главная цель Аммиана заключалась в том, чтобы оправдать Урзицина за военные успехи персов и представить командующего жертвой придворных интриг. По оценке исследователей, Аммиан стремился доказать, что главным виновником поражений римлян был сам Констанций, который из-за своей подозрительности не давал Урзицину полной свободы действий, доверился чиновникам, ложно обвинявшим Урзицина, и отправил его в отставку[351].

Тем не менее, даже если Аммиан стремился оправдать Урзицина, вряд ли римский историк мог намеренно исказить сведения о военных силах, размещавшихся в крепостях, поскольку Аммиан был очевидцем событий: он находился непосредственно на территории боевых действий, в Месопотамии. Соответственно, необходимо обратить внимание, что один из легионов, о которых упоминает Аммиан, — Пятый Парфянский (legio V Parthica) — совершенно не упоминается в административном справочнике Notitia Dignitatum[352],