Орловы. На службе Отечеству - Сергей Герасимович Митин

от Павла I – и вот при сыне последнего успевает ещё раз отличиться при формировании земского войска для ополчения против Наполеона в 1806 году. Конечно, уже только денежными пожертвованиями на создание этой «милиции». И руководством земским войском сразу нескольких губерний – впрочем, скорее формальным. Александр I назначил его – явно ради громкого имени графа с кейзер-флагом – главнокомандующим Пятой области земского ополчения (страна, от Витебска до Вятки, была поделена на семь областей, каждая их которых включала в себя несколько губерний), и Орлов с дочерью и сыном, которого император произвёл в генерал-майоры, выехал в Курск, где находилась его штаб-квартира.

Силы «атаман» ещё некоторые сохранил. Рассказывали, что куряне преподнесли ему калмыцкий лук, граф стал натягивать тетиву, и когда оба конца лука сошлись, спросил у гостей: «Ломать, что ли?» Кто-то ответил, что жаль: лук был богато украшен бирюзой и золотом. Граф отложил лук, оружие подхватили его молодые адъютанты – и вдвоём едва оттянули тетиву на несколько вершков. А вот ноги «атамана» едва держали…

Александр I в октябре почтит ветерана рескриптом: «Мы с особенным удовольствием видели непрерывное действие патриотических ваших побуждений» и «признали Мы справедливым пожаловать вас кавалером ордена св. равноапостольного князя Владимира большого креста первой степени».

При нём же, Александре Павловиче, Алексей Григорьевич и завершит свой жизненный путь. В Москве, через два месяца после рескрипта, в рождественский сочельник – 24 декабря по старому стилю.

С жизнью этот гигант расставался тяжело, мучительно. По преданию, документально ничем не подтверждённому (а чем можно такое подтвердить?), стоны его, через окна, доносившиеся до прохожих, пришлось заглушать громкими звуками оркестра. Так, под музыку, он и ушёл.

…В новый век гений Гаврилы Державина будто бы въехал на погребальных дрогах, и флейта его, в отличие от оркестра в доме Орлова, завела мелодии далеко не бравурные. Потому что ряды героев его времени быстро редеют.

Что слышу я? Орёл из стаи той высокой,

Котора в воздухе плыла

Впреди Минервы светлоокой,

Когда она с Олимпа шла;

Орел, который над Чесмою

Пред флотом россиян летал,

Внезапно, роковой стрелою

Сражённый, с высоты упал!

Увы! где, где его под солнцем днесь паренье?

Где по морям его следы?

Где бурно громов устремленье

И пламенны меж туч бразды?

Где быстрые всезрящи очи

И грудь, отважности полна?

Всё, всё сокрыл мрак вечной ночи,

Осталась слава лишь одна!

На кончину графа Орлова. Г. Р. Державин

Допустим, не знаменитый «Снигирь», написанный на смерть генералиссимуса Суворова, но – торжественно вполне. С лёгкой руки талантливого поэта Д. Самойлова мы помним, что «был старик Державин льстец и скаред», да как таковым и не быть, если ты родился в семье мелкопоместных и хочешь подняться из сословного глубоководья наверх – туда, где воды согреты солнцем. Но к Алексею Григорьевичу «льстец» испытывает и вполне искреннее чувство благодарности: во время военной службы даже чином капрала поэта обходили, пока протекцию ему не оказал «атаман Алехан». В 1796 году Гаврила уже посвящал Орлову (и вполне бескорыстно, ибо могущество граф утратил) пиндарическую оду «Афинейскому витязю». А новая поэтическая почесть «орлу из стаи той высокой» – последняя.

Как и сам Орлов был из последних в «высокой стае». Рассказывали, будто к гробу «атамана Алехана» пришёл 80-летний бывший его солдат, слуга Изотов – в мундире екатерининских времён и с медалями на груди. Взялся, несмотря на преклонные годы, нести гроб, но со словами – «Думал ли я, что тебя переживу?» потерял сознание и тут же умер. Правда это или легенда – судить не берёмся. Но уход полководца и солдата, совместный уход двух людей екатерининской эпохи выглядит символично.

Вот только вечный покой Алехану суждён будет не сразу. Могила в семейном имении Отрада (ныне – в Ступинском районе Московской области) окажется для него лишь первым, временным пристанищем.

Как и убиенный Пётр III, братья Григорий, Алексей и Фёдор вынуждены будут совершить ещё и посмертное путешествие. И даже не одно. Сначала, в 1810 году, – из Никольской (нижний этаж Владимирской) сельской церкви в специально построенную в имении усыпальницу – ротонду с куполообразным верхом и лестницей, ведущей в подземный склеп. Потом – к стене Георгиевского собора в Свято-Юрьевом монастыре, в столице Новгородской земли, на которой начинался когда-то род Орловых (о том, как и почему состоялось это перемещение, мы ещё расскажем). Но и это ещё не всё. Через 60 лет после «переезда» в Новгород правнук одного из братьев получит высочайшее дозволение перевезти останки предков обратно в имение Отрада.

Это станет заметным событием 1896 года – заметным не только древнему городу, но и всей стране. Печатные издания не скупились на подробности. «24 февраля (…) новгородцы от мала до велика с утра толпились по пути следования траурного кортежа (…). Накануне в присутствии правнука Орловых, обер-шталмейстера Высочайшего Двора графа А. В. Орлова-Давыдова, губернатора и других начальствующих лиц с большим трудом найден был вход в склеп графов. Монахи забыли, где именно находилась входная дверь. Благодаря опытности новгородского полицмейстера по звуку кирпичной стены нашли место для пролома. По очистке кирпича входная дверь из толстых железных прутьев оказалась отворенной без наружного замка. С зажжённой свечей первым вошёл полицмейстер и увидел три громадных гроба из красной меди, стоящие рядом поперёк склепа; на двух из них сидели две живых летучих мыши, которые в свою очередь послужили богатой темой суеверным людям.

Повернуть гробы не представлялось возможным, а потому приказано было сломать свод склепа и плитный пол, чтобы на верёвках поднять в преддверие Георгиевского собора на одну общую площадку для трёх гробов.

Четырнадцать солдат с трудом несли каждый гроб. Гробовые крышки крепко заклёпаны и запаяны наглухо», – писал журнал «Гражданин».

После литургии три артиллерийских лафета с гробами тронулись в путь из монастыря. «Возле памятника дворянам новгородским, павшим в 1812 году, к процессии присоединились воспитанники всех учебных заведений города. Отъезд траурного поезда войска ознаменовали салютом». Экстренный поезд с гробами тронулся в неблизкую дорогу. На станции «Шарапова Охота», близ которой было расположено имение графов Орловых-Давыдовых, «ко времени прихода поезда собрались крестьяне как села Отрада, так и окрестных деревень. (…) Гроба князя и графов Орловых были снова опущены в родовой склеп». К этому времени внук наново и пышно отделал семейную усыпальницу.

Впрочем, и это – не последняя страница в «книге памяти», связанной с именем Алексея Григорьевича. В записках знаменитого советского астрофизика и популяризатора астрономических знаний И. С. Шкловского