Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

что она принимала его таким, какой он есть: жестким, порой жестоким, но за свою семью тот был готов свернуть горы и повернуть реки вспять. Эта черта Тайвина всегда с самого детства привлекала Джоанну: когда рядом Тайвин, никто и ничто не посмело бы навредить ей и ее детям. Все до сих пор хорошо помнили судьбу Рейнов и Тарбеков.

Но сегодня Тайвин был хмур, таким хмурым она его еще не видела, но внутри себя она смеялась, как маленькая Серсея, которую сир Марк называл «светлоголовый маленький монстрик, но симпатичный». Сама Серсея и дочь леди Старк Лианна мгновенно полюбили сира Марка, ибо, как он сам о себе сказал: «Первые сорок лет жизни мальчика самые сложные», — в них он видел не будущих леди, что станут матерями наследников, а детей и спокойно играл с ними. Но если ее Серсея удостоилась прозвища «монстрик, но симпатичный», то Лианна была «не-леди». Леди Оленна же нашла себе друга по несчастью в лице леди Мормонт, точнее, выдавала себя за нее. Северянка по духу, она ходила в брюках и при оружии, и в свои двадцать пять до сих пор не имела ни мужа, ни детей, несмотря на красоту. Леди Оленна парой бокалов вина, несколькими положительными фразами о ее доме и откровенной критикой судьбы южных леди сумела разговорить молчаливую северянку. Далее разговор пошел о том, что церкви Семерых, возможно, нужна реформа, но и Старые боги ничем не лучше. Такая откровенная тема разговора раскрепостила леди Мейдж, и тут леди Оленна перешла на главный предмет обсуждения абсолютно всех на ближайшие месяцы — сира Марка, который в это время играл с детьми в прятки. Находящаяся рядом леди Лиарра, как сказал потом сир Марк, «решила погреть ушки». В тот день Джоанна никогда так в жизни не смеялась, как и все участницы беседы.

Леди Мейдж готова была рассказывать о сире Марке часами, а после — промочить горло и продолжить. Как он спас всех на ее острове, как поцеловал ее на виду у всех и ушел, как он сознался, что не умеет фехтовать, но больше всего она смеялась от того, как сир Марк уговорил лорда Мормонта отказаться от принесения клятвы Дозору. Вскоре четыре леди смеялись так, что слуги периодически заходили и проверяли, чем там занимается их хозяйка и ее гости. Сама Оленна потом рассказала на пиру, как сир Марк пошутил про неровную походку, а потом начала костерить лорда Лютера за неспособность эту самую походку обеспечить, и живо заинтересовалась, как с этим обстоят дела у остальных, что заставило благородных леди залиться краской.

Сир Марк был самой настоящей загадкой. Бытие воплощением Воина, Кузнеца, Отца и даже Неведомого — все это сочеталось в почти юноше, что младше самой леди Мормонт. Ходячее алоглазое противоречие: лучший воин в Королевстве, что лечил лучше мейстеров, играл с ее ребенком в саду. Она должна была тогда забрать Серсею и направиться напрямую к Тайвину за защитой, но сир Марк не внушал опасности от слова «совсем».

— Он так и сказал?

— Наслаждаться паранойей.

— Первые сорок лет жизни мальчика?

— Согласись, в этом что-то есть.

— И при этом он как бы случайно обронил фразу про бесцветный и безвкусный яд отложенного действия?

— Нужно начать больше платить нашим виночерпиям.

— Это не смешно, Джоанна.

— Я знаю. Но ты сам просил меня собрать сведения о нем сегодня на приеме. И, Тайвин, если и дальше будешь просить меня шпионить, то прошу — пусть будет как сегодня. Я определенно прибавила себе лет жизни.

— Снова высказывание сира Марка?

— Смех продлевает жизнь. Тебе бы тоже начать искать причины для смеха.

— Он эти причины у меня отнимает.

— Так найди другие. Да и вообще, зачем тебе волноваться об одном... человеке? Наверное, все-таки человеке.

— Этот человек опасен. Он напрямую заявил, что Семь Королевств будут существовать, пока его не тронут, и, судя по всему, он способен разрушить наше государство.

— Так не давай ему повода.

— Король потребует у меня решений по его проблеме.

— Ты вроде говорил, что король вновь стал тем, кем был в начале, и он без ума от сира Марка.

— Сегодня он, может быть, и вернул себе здравомыслие, но он всегда может стать тем Эйрисом, что был до него.

— Тайвин, я не самая проницательная женщина в Королевстве, но бытие фрейлиной королевы оставляет свои шрамы.

— Что ты имеешь в виду?

— Сир Марк сломлен и он устал.

— Воины такого уровня, как он, не ломаются.

— Помнишь Эйкена?

— Нет.

— А жаль. Ты ему потом вручил кошель из ста золотых за то, что он тебя спас на войне.

— Он выполнял свой долг и получил за это награду.

— Я не про это, я про то, что стало с ним потом.

— Ты говоришь мне о сотнике Эйкене? Ну и что мне может сказать повесившийся сотник.

— Иногда вы, мужчины, не замечаете простых вещей у вас под носом. Он повесился от груза своих решений и отнятых жизней. Сотник, что был всегда на острие любой атаки и бравший на себя бремя исполнения любого долга. Ты не раз о нем говорил, думал сделать его рыцарем.

— Он выполнял свой долг.

— Да, и из-за этого долга он и покончил с собой.

— Хочешь сказать, что сир Марк хочет покончить с собой и избавить меня от очередной головной боли?

— Хочу сказать, что место, откуда он пришел, гораздо более жестоко и ужасно, чем наше Королевство, и он делал все, чтобы выжить. А его ребяческое поведение — это лишь способ не покончить с собой.

— Предположение, не более.

— Но согласись, похожее на правду.

— Ты многого не знаешь.

— Куда мне, глупой женщине.

— Я никогда не принижал твой ум.

— До этого момента.

Что бы ни говорили о лорде деснице, никто не смел отрицать, что свою жену он обожал до беспамятства, но, будучи человеком гордым, он никогда не начнет процесс примирения первым. Знала это и леди Джоанна, и умело манипулировала гордым ревнивцем: двумя оброненными фразами она заставила Тайвина уйти в себя, но сегодня она решила играть не обиженную жену, да и вопрос про «неровную походку» и «висунов», как ни крути, ее заинтересовал.

— У тебя сегодня много дел?

— У десницы они никогда не кончаются.