Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Но Терминал не закончил. Сканер пискнул второй раз, уже сам, и выдал дополнение:

[Обнаружен Артефакт: Кулон «Мерзлый Обсидиан». Класс: Индикатор скверны. Происхождение: неизвестно]

Так. Ноль процентов угрозы, но с собой аномальная цацка. Девушка пришла на встречу не с пустыми руками. Уважаю, сам такой.

Тем временем произошло событие государственной важности. Котя вылез из своей коробки, потянулся, подошел к Лере и с размаху потерся рыжей щекой о ее ботинок.

Лера замерла. Потом присела и осторожно почесала его за ухом. Котя заурчал трактором и подставил второе ухо, наглец.

А я мысленно поставил жирный плюс в графе «проверка службой безопасности». Мой Зам шипит на нечисть безотказно, а тут разве что мурлыкающий респект не выписал. Одобрено на высшем уровне.

— У тебя кот на входе вместо фейсконтроля? — Лера выпрямилась.

— Заместитель директора по безопасности. Ты только что прошла собеседование.

Она хмыкнула и подошла вплотную к прилавку. И вот тут ее лицо изменилось.

Обсидиановый кулон у нее на груди на глазах покрывался инеем. Густым, белым, мохнатым, как морозильная камера, которую год не размораживали. Лера накрыла камень ладонью и подняла на меня взгляд. Сапфировые глаза смотрели уже без всякой иронии.

— У тебя здесь аномалия, Кротов, — Она медленно обвела взглядом зал. — И она где-то близко. Ты кого-то прячешь?

Я выдержал паузу. Признаюсь честно: я ждал этого момента весь вечер. Есть в жизни ночного продавца не так много поводов покрасоваться.

— Прячу, — согласился я. — Внештатного консультанта. Сейчас познакомлю, только предупреждаю: он с особенностями.

Кроме нас в магазе всё равно никого не осталось, так что можно особо не прятаться.

Нырнув под прилавок, я достал трехлитровую банку и со стуком водрузил ее на ДСП. Мутный рассол колыхнулся.

— Знакомься. Толик. Консультант по вопросам района и окрестностей.

В банке открылись глаза. Сначала один, потом второй. Толик сфокусировался на Лере, и его бледная физиономия расплылась в улыбке, полной острых зубов и самоуверенности.

— Оба-на! — заорал он с бульканьем. — Какие люди в нашем Голливуде! Денчик, ты че кралю такую прятал, жучара⁈ Слыш, брюнеточка, здорово! Толян меня зовут. Ты не смотри, что я это… в непрезентабельном виде. У меня травма производственная, шею подлечу, и все, я в строю! Сходим в шашлычку на кольце, я угощаю! У меня там кореш жарит, нам без очереди!

Я приготовился ловить Леру, если она начнет падать. Или отпаивать. Или, в худшем случае, догонять.

Ничего этого не понадобилось, но маска надменной королевы треснула у меня на глазах. Лера застыла, ее глаза расширились, и она медленно, как во сне, наклонилась к самой банке. С кулона сыпался иней, мелкий, как сахарная пудра.

— Он разговаривает, — сказала она тихо.

— Не то слово. Замолкает он гораздо реже.

— Ты не понимаешь. — Лера повернулась ко мне, и в голосе у нее прорезалось что-то, чего я раньше не слышал. Азарт? — Кротов, это невозможно. Упыри после декапитации распадаются. Прахом, слизью, как угодно, но за минуты. Голова не живет сама по себе. Никогда. Я знаю о трех случаях, и все три закончились лужей. Твой друг не просто дворовый упырь.

— Э! — оскорбился Толик. — Че за базар? Какой я тебе упырь? Я разнорабочий! У меня трудовая есть! Была. В олимпийке. Денчик, скажи ей!

— Он разнорабочий, — послушно подтвердил я. — У него была трудовая. В олимпийке.

— Вот! — Толик победно задвигал бровями. — А упыри, между прочим, это которые кровь пьют. А я не пью. Ну, кровь не пью. Остальное по обстоятельствам.

Лера нас обоих проигнорировала. Она уже расстегнула сумку и вытащила оттуда черный блокнот в кожаном переплете. Тот самый, с серебряным замочком. Щелкнул замок, зашуршали страницы, исписанные мелким острым почерком с рисунками на полях.

— Если голова жива и бодра, то значит, его подняла не Изнанка сама по себе, — бормотала она, листая. — Стихийные твари нестабильны, они держатся на фоне. А он держится на структуре… Его кто-то сделал, Кротов. Проклял по конкретным Правилам. Кто-то очень сильный вложил в него Правило, и Правило работает даже без тела.

— Слыш, я вообще-то тут, — напомнил Толик. — Невежливо про человека в третьем лице, когда он в банке перед тобой.

Лера подняла глаза от блокнота и посмотрела на него в упор.

— Анатолий. Кто тебя убил?

— Никто! — искренне возмутился Толик. — Живой я! Вы че, сговорились оба? Я ж дышу! Вот, смотри! — Он старательно побулькал рассолом. — Дышу!

— Что с тобой случилось три года назад? — уточнил я.

— Траванулся паленой водкой, говорил же. В кому впал и словил осложнение на печень. Мне Витек диагноз ставил, он шарит.

Лера прикусила губу и глянула на меня. Я пожал плечами: мол, добро пожаловать в клуб, я об эту стену тоже бился. Память у Толика была как решето, причем решето с характером: неудобное оно не пропускало принципиально.

И тогда Лера сделала странное. Она закрыла блокнот, положила ладонь на заиндевевший кулон и наклонилась к банке так близко, что ее дыхание запотело на стекле. Голос у нее изменился. Стал ниже, ровнее, тяжелее, каждое слово падало, как монета на прилавок.

— Толик. Слушай меня. Заброшенная ветка метро. Три года назад. Не думай про то, что было потом. Вспомни сам момент. Какого цвета была водка в твоем стакане? И во что был одет человек, который тебе ее налил?

Вот это был правильный вопрос, я оценил. Не «кто тебя убил», об это память умолчит. А цвет водки и одежда, мелочи, которые проскакивают под блоком.

Толик открыл рот, чтобы выдать очередную байку про Витька. И не выдал.

Рассол в банке мелко задрожал. По мутной жидкости пошла рябь, укроп заметался, как в шторм. Лицо Толика исказилось: брови съехались, глаза заметались под веками, будто он смотрел кино, которое смотреть не хотел.

— Водка… — просипел он, и от обычного его гонора не осталось следа. — Она… слышь… она черная была. Тягучая. Как мазут. Я еще подумал, во бормотуха, а пацаны говорят, пей, халява… Горькая. Горелым отдавала. Как будто резину жгли…

— Кто налил? — тем же ровным, давящим тоном спросила Лера. — Одежда. Смотри на одежду.

Банка задребезжала. Котя вздыбил шерсть и зашипел из своего угла, глядя на банку в упор. У меня по спине поползли мурашки,