Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Я выложил пачки на прилавок. Захватил их со склада утром, чисто на всякий случай. Правило снабженца: идешь на переговоры, бери валюту. Или товар.

Баба Нюта посмотрела на пачки, и в прозрачных глазах впервые появился цвет. Табачно-желтый, жадненький.

— Ох, «Беломорчик»… — Она погладила пачку пальцем. — Сорок лет не курила настоящего. Тут разве достанешь, в переходе-то… А уйти сама отсюда я не могу…

— Значит, договорились?

— Договорились, договорились. — Пачки исчезли под прилавком со скоростью, которой позавидовал бы мой терминал. — Только уговор: я про Профессора знаю мало. Он не нашего круга, он… типа Большой Начальник. Из старых. Но я знаю, кто знает больше.

— Слушаем.

Бабулька понизила голос и поманила нас ближе.

— Есть тут один, по прозвищу Бездомный. Старожил, еще при мне тут поселился, а я тут с семьдесят девятого. Он с Профессором… ну, скажем так, у них история. Бездомный про вашего Профессора знает такое, чего в официальных бумажках не написано.

— Где его искать?

— А вот тут внимательно, детки. — Баба Нюта подняла палец. — Живет он на соседней станции. На той, которой не существует.

— В смысле заброшенной? — уточнил я.

— В смысле не существует, кассир. Ее никогда не строили. Станции нет ни на одной схеме, ни в одном проекте. Но она есть, потому что когда-то очень этого захотела. Понимаешь разницу?

— Как товар, который не значится в накладной, но лежит на складе.

— Умница! — восхитилась бабулька. — Сразу видно, наш человек. Так вот. Попасть туда можно только с технической платформы, это триста метров дальше по тоннелю, за красной лампой. И только по Правилу.

Лера уже достала свой черный блокнот. Ручка зависла над страницей.

— Диктуй, баба Нюта.

— Записывай, золотце. Выходите на платформу. Идете по ней от начала до конца, ровно семнадцать шагов, не больше и не меньше, у кого ноги длинные, тот пусть семенит. На седьмом шаге закрываете глаза и делаете три шага вслепую. На десятом говорите вслух: «Мне некуда идти». И это должно быть правдой, детки. Хоть на капельку, хоть на донышке души, но правдой. Поезд чует фальшь.

— А потом?

— Потом дошли до конца платформы, встали лицом к тоннелю и ждете. Не садитесь, не приваливайтесь к стене, не смотрите на часы. За вами приедет Поезд.

Она сделала паузу и посмотрела на нас поверх очков.

— И вот тут самое главное. Дверь откроется одна. Одна на весь состав. В нее и заходите, в другие даже не заглядывайте, что бы вы там ни увидели и кто бы вас оттуда ни звал. Выходите на первой же остановке. На первой! Проедете свою станцию, останетесь кататься. А катается он, детки, вечно. Я лично двоих знаю, что до сих пор ездят. Один мне иногда машет из окна, когда состав мимо проходит.

— Весело тут у вас, — сказал я.

— Метро, милок. В Москве на самом деле ВСЕ линии кольцевые, если присмотреться.

Лера дописала, перечитала и защелкнула замочек на блокноте.

— Спасибо, баба Нюта.

— Не за что, деточка. — Бабулька снова взялась за вязание. Пальцы замелькали. — И это… ты на меня не серчай за глаза-то. Работа такая. Увидела красивое, предложила цену. Ты б тоже предлагала, посиди тут с мое.

— Я запишу это в блокнот в раздел «не поворачиваться спиной», — сухо произнесла Лера.

— Вот и умничка. Правильно воспитанная девочка. — Она повернулась ко мне и вдруг подмигнула. — А ты, кассир, заходи еще. Может, по обмену чего организуем. У меня тут потерянных зонтиков полный ящик, а у вас, я слышала, зонтики хорошо идут в дождливые Правила…

— Оставьте контакт, я передам закупщику, — ответил я на автомате. Хотя понятия не имел, есть ли у нас закупщик вообще?

— Ишь ты. Закупщику. — Баба Нюта расплылась в улыбке. — Точно наш человек.

Мы пошли обратно по переходу. Лампы провожали нас гудением, теперь почти дружелюбным.

Лера молчала шагов двадцать. Потом не выдержала.

— Кротов.

— М?

— Я семь лет выстраивала отношения с этой будкой. Семь лет. Зонтики, услуги, обмены, реверансы. А ты подошел, показал бейджик за тридцать рублей, и баба Нюта чуть честь тебе не отдала.

— Бейджик бесплатный. Выдается при трудоустройстве, — я пожал плечами.

— Ты понимаешь, что это ненормально? — Она развернулась ко мне, и в сапфировых глазах, которые чуть не ушли с молотка, горело чистое возмущение. — Баба Нюта одна из самых опасных аномалий Метро. Это тебе не какой-нибудь Толик-Алкоголик! Она… да она… И все это подчиняется… торгашам? Твой ларек в авторитете у Метро⁈

— У нас единая логистическая сеть, — пожал плечами я. — Я это наугад ляпнул, но оказалось правдой. Ты слышала бабушку.

— Я сейчас закричу!

— Не советую. Мы еще ступени не прошли, а Правило про молчание на лестнице никто не отменял.

Лера открыла рот. Закрыла. Посмотрела на лестницу, потом на меня, и я впервые увидел, как Ледяная Королева беззвучно ругается одними губами.

Мы поднялись молча. Двадцать шесть ступеней, все честно.

Наверху моросило по-прежнему. Лера подняла воротник кожанки и кивнула в сторону насыпи.

— Техническая платформа. Триста метров за красной лампой. Идем сегодня или готовимся?

— Готовимся. Неизвестно, сколько это приключение займет времени, так что лучше пойдем на выходных. Плюс мне нужно домой, к терминалу. — Я покрутил в пальцах ручку-мультитул. — «Мне некуда идти» должно быть правдой хоть на донышке. А у меня, между прочим, есть подсобка, кот и трудовой договор. С моей стороны фраза прозвучит фальшиво, и поезд это почует.

— И что делать?

— Есть идея. Перед выходом открою уведомления от деканата. Три пропущенных лабы и долг по матстатистике. После этого «мне некуда идти» я скажу с такой искренностью, что поезд еще и дверь придержит.

Лера посмотрела на меня долгим взглядом. Потом уголок ее рта дрогнул.

— Знаешь, Кротов, что самое страшное?

— Что?

— Это действительно сработает.

Несколько дней спустя

Красную лампу мы нашли ровно там, где обещала баба Нюта. Она висела над входом в тоннель и мигала с ленцой пенсионера, который давно всем всё доказал.

За ней начиналась техническая платформа. Узкая