Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Дверь выпустила нас и закрылась. Поезд ушел в тоннель так же беззвучно, как пришел, и стало слышно, как капает вода где-то за колоннами.

— Станции нет ни на одной схеме, — тихо сказала Лера, оглядываясь. — Но ее строили. Смотри на мрамор, на люстры. Кто-то вложил в нее годы работы.

— Самое интересно, что кто-то ее потерял. — Я вспомнил будку бабы Нюты. — Целую станцию.

— Прозвучало так, будто лежит она у кого-нибудь в коробке из-под обуви, — хмыкнула Лера.

— Не удивлюсь, если так и есть. Со всей этой чертовщиной порой уже непонятно, что реально, а что нет.

— Лучше и не скажешь…

Бездомного мы нашли по… кхм… запаху и теплу. В дальнем конце станции, за колоннами, обнаружился служебный отнорок с теплотрассой: толстые трубы в обмотке, от которых шел жар. На трубах было устроено гнездо из одеял, картона и старых пальто.

А весь пол вокруг покрывали формулы.

Углем, мелом, чем-то бурым. Интегралы, матрицы, длинные цепочки преобразований, расползающиеся по мрамору, как трещины. Некоторые уравнения я даже узнал, третий курс не прошел даром. Другие выглядели так, что узнавать их не хотелось.

Посреди этого математического ковра сидел человек. Старик в пяти слоях одежды, с бородой-веником и глазами, которые смотрели одновременно на нас и куда-то за нас. А иногда и друг на друга.

В руке он держал кусок угля и дописывал очередную строчку.

— Неверно, — бормотал он. — Граничные не сходятся… Опять не сходятся. Если взять предел по контуру, то деканат схлопнется внутрь себя…

— По-моему, отличный план, — вполголоса заметил я. — Целиком и полностью одобряю такие расчеты.

— Здравствуйте, — сказала Лера, делая шаг вперед. — Вы Бездомный?

Старик дернулся. Оглядел нас, повел в воздухе грязным пальцем, словно считывал штрих-код. Или начальные условия формулы.

— Бездомный… — Он усмехнулся в бороду. — Так меня тут кличут, да. А когда-то была фамилия. Кафедра была. Доцент был… — Уголь в его пальцах хрустнул. — Вы из Промтеха. Чую. От вас несет линолеумом, пересдачами и дешевым кофе.

— Кофе у меня по акции, попрошу без оскорблений, — парировал я. — А вот насчет Промтеха вы угадали. Баба Нюта сказала, вы знаете того, кто сидит под Литейным корпусом.

При слове «Литейный» старик вздрогнул всем телом, уронил уголь и попятился по трубам, вжимаясь в свои тряпки.

— Прочь! Идите прочь! — зашипел он, размахивая руками. — Передайте Профессору, что я не вернусь! Та… матрица… больше… не перемножится!

— Да никто нас не присылал, дед, успокойся, — Лера попыталась говорить мягко, но полезла в сумочку. — Мы просто за информацией. Заплатим.

Она вытащила тысячную купюру.

Бездомный, увидев деньги, взвизгнул, как от удара током, и забился в самый угол теплотрассы.

— Убери! Убери эту мерзость! — завопил он, зажмурившись. — Она врет! Бумага всегда врет, она сама себе цену придумывает! Инфляция реальности! На ней лица… лица смотрят и судят! Осуждают меня! Уберите мертвые портреты!

Мы с Лерой озадаченно переглянулись. Кажется, переговоры зашли в тупик.

— Лера, прячь, — скомандовал я, оттирая ее плечом.

— Что это за бездомный, который от денег шарахается? — недовольно пробубнила она, возвращая деньги в кошелек.

— Ты ему еще крипту предложи. И добавь, что за биткоином будущее. Ну, чтобы он окончательно в сингулярность выпал. Здесь нужен другой номинал.

В голове зажглась мысль. Я сунул руку в карман куртки. Там с прошлой недели болталась горсть мелочи, которой расплатился один из ночных клиентов. Советские копейки. Сканер подтвердил их реальность, Терминал принял, а я припрятал «на сдачу», доверяя внутреннему жабо-бухгалтеру.

Я выгреб их на ладонь и слегка потряс.

Дзинь! Звук меди и мельхиора звонко ударил по мраморным сводам.

Бездомный замер. Его крик оборвался на полуноте. Старик медленно открыл глаза и уставился на мою руку. Мутная пелена безумия в его взгляде вдруг начала рассеиваться, словно туман над Веретейским тупиком под лучами моего УФ-прожектора.

Он потянулся вперед и взял монеты. Бережно, двумя трясущимися ладонями, как птенца.

— Настоящие… — выдохнул он. Голос изменился. Из него ушла истерика, осталась только бездонная, смертельная усталость. — Стабильные. Семьдесят девятый год… СССР… Как же давно я не держал в руках… нормальный мир.

Он поднял на меня осмысленные, пронзительно-умные глаза. Глаза настоящего советского ученого, которые строили страну и искренне верили в светлое будущее.

— Оплата принята, молодой человек. Что вы хотели узнать?

— Что сидит под Литейным корпусом? — тут же спросила Лера. — Профессор. Что это за монстр? Как он пишет свои Правила?

Старик горько, сухо рассмеялся. Смех отразился от стен пустым эхом.

— Монстр? Аркадий монстр? Ох, детки… Если бы вы только знали, как банально всё начиналось. Никто не вызывал демонов, не крутил спиритические блюдечки. Мы, знаете ли, советские ученые! Я и Аркадий Анатольевич.

— То есть вы не сатанисты, а просто так сильно любили математику, что сломали стены вместе с реальностью? — уточнила Лера.

— Мы нашли топологический сдвиг в фундаменте Промтеха, — старик сжал монеты в кулаке, словно якорь, удерживающий его в рассудке. — Пространство там не подчинялось Эвклиду. Аркадий кричал: «Витя, это Нобелевка! Мы опишем это формулами и перевернем физику!» И мы спустились на нулевой уровень старой библиотеки, чтобы сделать замеры. А физика… перевернула нас.

Я нахмурился.

— Погодите. То есть ваши Правила… это не черная магия?

— Математика, молодой человек, и только она. Магии не существует, — Бездомный кивнул. — Держитесь по жизни рационального мышления, мой вам совет. То, что кажется вам чертовщиной, на самом деле можно легко разложить по формулам.

Я молчал. Услышать от Аномалии на нереальной станции метро, что магии и чертовщины не существует, это… это максимальный соцреализм, как он есть!

Даже после смерти ученый продолжал верить в логику и рациональное мышление.

— Аркадий понял, что метрика там нестабильна, — продолжал Бездомный. — Он взял мел и начал писать на стенах граничные условия. Уравнения, которые стабилизировали этот хаос. То, что вы называете Правилами — это костыли. Заплатки на порванном полотне реальности. Следственно-причинные связи, при помощи которых ею можно управлять.

— Подождите, — Лера подалась вперед, ее глаза сузились. — Если он просто ставит заплатки… почему он охотится на студентов? Почему забирает их здоровье и силы?

— Потому что он… до сих пор верит в нашу мечту, — прошептал старик, и в его