Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Уважаю профессионала.

Мы стояли у метро, дожевывая, и вечерняя Москва шумела вокруг, теплая, живая и восхитительно скучная. После бесконечного эскалатора даже пробка на проспекте казалась произведением искусства.

— Значит, план такой, — Лера вытерла пальцы салфеткой с аккуратностью хирурга. — Я обмозгую, что нам наговорил Бездомный. Топологический сдвиг, нулевой уровень библиотеки, мел, который пишет сам… вот это вот всё, и постараюсь понять, что из этого бред, а что может оказаться реальным. А ты прочесываешь каталог Терминала и говоришь со своим Директором.

— И консультируюсь с Замом по безопасности.

— С котом.

— С Заместителем директора, попрошу. У него жетон есть. На шее висит.

— С какой интересной организацией я связалась, — она фыркнула и достала телефон. — Начальник в мессенджере, зам в коробке из-под доширака, а всю работу делает стажер.

— А ты что хотела, классическая структура российского бизнеса, — я зевнул прикрывая рот рукой. — К слову, ты как домой добираешься?

— Такси, конечно, — она уже тыкала в экран. — О, машина в трех минутах. Комфорт-класс, восемьсот сорок.

Я поперхнулся остатками шаурмы.

— Восемьсот. Сорок. Рублей. За то, чтобы посидеть полчаса в чужой машине.

— Вечерний тариф, — Лера пожала плечами так буднично, словно речь шла о цене жвачки.

— Восемьсот сорок это шестнадцать пачек доширака. Два дня еды. А также четверть моего апгрейда на водонагреватель, между прочим.

— Ты сейчас в уме перевел мою поездку в дошираки? — она приподняла бровь.

— У меня всё автоматически переводится в дошираки. Внутренний курс валют. Буржуазии не понять.

Она посмотрела на меня с исследовательским интересом, как энтомолог на редкого жука.

— Тебя подбросить? Мне почти по пути, крюк небольшой.

Внутри что-то дернулось. Теплая машина, сиденье, не идти пешком через промку… Но следом поднялась она, гордая пролетарская жаба, расправила плечи и взяла микрофон.

— Не, — сказал я. — Спасибо, но я пешком. Врачи рекомендуют десять тысяч шагов в день, а я сегодня в основном стоял на эскалаторе. Причем на одном и том же.

— Кротов, это бесплатно. Я плачу.

— Вот именно поэтому и нет. Начну ездить на чужих такси, потом привыкну к хорошему, потом захочу комфорт-класс на постоянку, а это уже статья расходов. Скользкая дорожка. Так люди и спиваются.

— От такси? — она едва сдерживала смех.

— От комфорта. Комфорт хуже водки, к нему привыкание с первого раза.

Лера покачала головой, но в уголках губ пряталась улыбка. К обочине подкатил черный кроссовер, и она шагнула к дверце.

— Ладно, пролетарий. Спишемся завтра. И, Кротов…

— М?

— Спасибо за фонарик. Там, на эскалаторе, — она секунду помолчала. — Я бы не додумалась. Я привыкла от них прятаться, а не светить им в морду.

— Обращайся. Прейскурант на спасение жизни вышлю в личку.

— Не сомневаюсь ни секунды.

Дверца хлопнула, и машина унесла ее восемьсот сорок рублей в темноту. А я поднял воротник и потопал к трамвайной остановке, экономя, дыша осенью и чувствуя себя до неприличия хорошо для человека, которого сегодня чуть не съела геометрия.

До Веретейского тупика я добрался в начале шестого. Знакомый маршрут: трамвай, сквер Черные Пруды с его тиной и осокой, мостик, по которому я прошел, прислушиваясь к плеску. Дальше гаражи, тополя и вот она, родная синяя вывеска. «ПРОДУКТЫ 24». Буква «О» подмигнула мне, как старому знакомому.

Дом, милый Магаз с чертями.

Внутри пахло хлоркой, паприкой и стабильностью. За прилавком восседала тетя Зина, и по ее позе было понятно: до конца смены осталось меньше часа, и весь окружающий мир для нее уже перешел в разряд «не мои проблемы».

— А, студент, — она глянула на меня поверх очков и снова уткнулась в сканворд. — Живой. решил всё-таки и в субботу отработать?

Я задумчиво смотрел на тётю Зину. Я ведь до сих пор не знал, обычный она человек или аномалия… А понять было невозможно.

— Да, быстрей всё закончил, чем думал, — сказал я. — Так что решил отработать.

— Ну и слава богу. Шесть букв, «то, что скрыто от глаз».

— Изнанка, — брякнул я на автомате.

— Не лезет. О знаю… «тайник»!

— Тоже вариант.

Я прошел за прилавок. Касса щелкала, холодильники гудели свой вечный бас, из коробки у терминала торчало рыжее ухо. Услышав мой голос, ухо шевельнулось, а следом из коробки вылезла вся остальная администрация: Котя потянулся, выгнул спину мостиком и требовательно мякнул.

— Здравия желаю, Зам, — я почесал его за ухом, и по подсобке разлилось тракторное урчание. Где-то в глубине черепа полегчало, словно кто-то приоткрыл форточку в душной комнате. — Докладываю: выезд на объект завершен, потери отсутствуют, информация добыта. Премию сосисками выдам после ужина.

— С котом разговариваешь, — констатировала Зина, не поднимая головы. — Все вы, ночные, так начинаете. Потом с холодильником начнешь. Был тут один до тебя, с подъемником здоровался.

— И что с ним стало? — я насторожился. Она о Владе?

— Уволился, — она послюнила палец и перевернула страницу. — Вроде бы.

Вот это «вроде бы» я решил не уточнять.

— Касса сведена, — Зина начала ритуал сдачи смены, монотонно, как аудиокнига на полутора скоростях. — Молочку всю приняли, сроки я проверила, хлеб разобрали еще к обеду. Мужик с девятиэтажки опять брал четыре «Жигулевских» и опять божился, что последний раз. Котя кормлен. Чайник вскипятила.

— Теть Зина, вы лучшая, — искренне произнёс я.

— Знаю, — она стянула фартук, повесила его на гвоздь и взяла свою необъятную сумку. — Всё, у меня автобус и сериал. Там Эмине сегодня узнает, кто отец ребенка, и если из-за какой-нибудь ночной ерунды в районе вырубит свет, я приду и лично всех тут пересчитаю. И тварей твоих тоже.

— Они не мои, — осторожно произнес я. Странная оговорочка про тварей… Она про алкашей? Или же… про других алкашей, который друганы Толика?

— Все, кто после одиннадцати приходят, твои, — отрезала она с железной логикой и зашаркала к выходу. — Бывай, студент.

Дверь звякнула колокольчиком, и мы с Котей остались вдвоем. До вечерней смены оставалось время, покупателей не наблюдалось, и я решил сделать то, что давно откладывал: полноценный обход владений. Хозяйский, вдумчивый, с ревизией. После сегодняшних откровений про Профессора, Корни и мел, который