Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Гостям запрещено заходить за прилавок. Если Гость просится в служебный туалет — сначала проверьте, отражается ли он в зеркале. Если не отражается, в туалет пускать ЗАПРЕЩЕНО'.

Я перечитал дважды. Потом третий раз, уже вслух, для Коти. Вряд ли он, конечно, понимал, но кто знает?

— Зам, обрати внимание на структуру документа. Пять тысяч премия, пятьдесят тысяч вычет, а в конце просто «СМЕРТЬ». Капсом, без конкретной суммы. Даже не «смерть с последующим удержанием из зарплаты». Чувствуешь, как деградирует финансовая дисциплина к концу абзаца?

Котя выразительно посмотрел на шкаф с сосисками. У него свои приоритеты в чтении регламентов.

Интересно, а если глаз на затылке? Штраф десять тысяч или тоже смерть? Задавать этот вопрос в поддержку я, пожалуй, не буду

Ниже основного Правила, ближе к нижней части листа, нашлась приписка. Временное Правило на сегодня, со штампом даты.

[ВРЕМЕННОЕ ПРАВИЛО НА СЕГОДНЯШНЮЮ НОЧЬ]

'Сегодня безопасные VIP-клиенты оставляют дыханием обычный конденсат на холодных поверхностях.

У Опасных сущностей стекло от дыхания может иногда покрываться черной изморозью.

Опасные сущности не моргают'.

Ага. То есть план такой: приходит ночью некто, дышит мне на бронестекло, а я стою с той стороны и решаю, пять тысяч это или минус пятьдесят. Или вообще минус жопа. Проще некуда. Экзамен по угадайке, ставка — моя шкура.

— Не моргают, — повторил я. — Котя, ты в курсе, что ты тоже иногда по минуте не моргаешь? Особенно когда на Толика пялишься. По этому регламенту тебя надо на улицу выставить.

Кот моргнул. Демонстративно, на оба глаза, с чувством. Мол, проверку прошел, продолжаю получать довольствие.

Я приложил палец к экрану терминала, где мигало окошко «ПОДТВЕРДИТЬ ОЗНАКОМЛЕНИЕ». Экран пискнул, строчка сменилась на [ОЗНАКОМЛЕН. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ПРИНЯТА].

«Ответственность принята». Люблю формулировки, которые звучат как приговор.

До вечернего потока оставалось время, и я решил заняться вторым пунктом повестки. Подошел к стеллажу за кассой и развернул трехлитровую банку лицом к себе.

Из мутного рассола на меня уставилась бледная физиономия с закатившимися глазами с полопавшимися капиллярами. Кусочек укропа плавал у самой щеки, как всегда, вне досягаемости.

Он там живой вообще?

— Подъем, боец, — на всякий случай скомандовал я.

Толик прокрутил глаза на триста шестьдесят градусов, поводил ими по сторонам и расплылся в акульей ухмылке.

— О-о-о, Денчик! Живой вернулся! — голос из банки шел с глухим бульканьем, будто кто-то говорил через аквариум. — Ну рассказывай, не томи. Как погуляли? Телефончик у альтушки взял?

— Мы по делу ходили, Толик.

— Все так говорят, — он попытался подмигнуть, но с его моторикой это выглядело как нервный тик. — «По делу». Знаю я эти дела. Слыш, а че она такая бледная, кстати? На диете, что ли? Ты ей передай, пусть печенку ест. Сырую. От бледности первое средство, мамой клянусь.

— Обязательно передам. Она будет в восторге от советов головы из банки.

— Э, попрошу! — банка возмущенно качнулась. — Не «головы из банки», а мужчины с богатым жизненным опытом. У меня, может, травма производственная, а внутри я целый.

— Внутри у тебя рассол, — я придвинул табурет и сел напротив. — Слушай, вопрос серьезный. Твое тело. Ты его чувствуешь? Ну, там, фантомные боли, тяга куда-то, сигналы? Может, за пятку кто-нибудь кусает?

Толик задумался. Процесс был виден по лицу: брови съехались, глаза закатились, укроп качнулся от внутреннего усилия.

— Не-а, — выдал он наконец и философски вздохнул, пустив по рассолу пузыри. — Не чую, братуха. Как отрезало. Ну, то есть в прямом смысле как отрезало. Раньше хоть спина ныла, коленка левая к дождю крутила, а щас тишина. Будто вай-фай отвалился и роутер в другой город увезли.

— Совсем ничего?

— Совсем. — Тут его лицо вдруг приняло тревожное выражение. — Слыш, Денчик… а ты чего спрашиваешь-то? Оно что, нашлось?

— Есть подозрение, что оно гуляет само по себе.

Пауза. Долгая, с пузырями.

— В смысле «гуляет»⁈ — банка заходила ходуном, зазвякала по полке. — Мое тело⁈ Само⁈ Без меня⁈ Это че вообще за беспредел! А если оно, прикинь, в ларек зайдет, пива себе купит, а я тут сиди в рассоле давись⁈ Это же… это же кража личного имущества! Денчик, ты авторитет, разрули! Оно мое, я на него документы имею!

— Какие документы, Толик… — вздохнул я.

— Ну… родинка на плече! Шрам от арматуры на голени! Наколка «Витек» на предплечье!

— Ты же Толик.

— А это отдельная история, — он насупился. — Витек мне двушку был должен, вот и… короче, не суть, забей. Суть в том, что тело мое, и если его кто увел, я тому кадык вырву!

Я не стал уточнять, чем именно он собрался рвать кадык. В таких беседах главное вовремя остановиться.

— Ладно. Работаем с тем, что есть. Если что-то почувствуешь, любой сигнал, любое покалывание в несуществующей пятке, докладывай сразу.

— Обижаешь, братуха. Я ж на посту, — Толик приосанился, насколько может приосаниться голова. — У меня знаешь какая чуйка была? Я ментов за квартал чуял. Правда, тело чуяло, а оно теперь… а, ну да.

Логика замкнулась, и Толик заметно приуныл. Я развернул банку лицом к стенке, потому что скоро вечерний поток, а объяснять бабушке с кефиром, почему из-за прилавка на нее таращится синюшный мужик в рассоле, мне не улыбалось.

— Э! Э, за что мордой в стену⁈

— Так надо. Постой в углу, подумай о поведении.

— Деспот, — глухо буркнула банка. — Хуже коменды из общаги.

Оставался Директор. Я вытащил рабочий телефон, открыл «Телегу» и зажал кнопку записи.

— Шеф, добрый вечер. С Правилом ознакомился, палец приложил, вопросов масса, но задам главный. У меня тут по ходу выходного всплыла информация: по району, возможно, бродит бесхозное тело. Без головы. Приметы: крепкое, синяя олимпийка «Абибас», походка уверенная. Ваши подземные логисты по коллектору на бродячий шкаф без башни не жаловались? А то мало ли, зайдет к нам на склад по старой памяти, а у меня на него даже кода товарного нет.

Отправил. Ответ прилетел через полторы минуты, голосовым. Сначала звякнула ложка о фарфор, потом раздался знакомый баритон, довольный, как кот на молокозаводе.

«Кротов, и ещё раз добрый вечер. Ценю твою наблюдательность, заношу в личное дело в графу „инициативность“. По существу: логисты жалуются исключительно на маленькие зарплаты и большие поддоны, безголовых пешеходов в отчетах не значится. Хотя, скажу