Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

*'Сводка от 03.04.2012 г. Объект: ЦРБ, приемный покой.

Зафиксировано появление «Бледного Жнеца» (Сущность 4-го класса). Жнец прибыл в отделение хирургии для жатвы угасающих пациентов. Аура сущности вызывала у персонала неконтролируемый тремор, некроз тканей и остановку сердца на дистанции до 10 метров.

Субъект Кротова А. В. в этот момент осуществляла влажную уборку коридора. Столкнувшись с Жнецом, Кротова А. В. не подверглась панике. Вместо этого Субъект возмутилась фактом того, что неизвестный оставляет грязные пыльные следы на свежевымытом линолеуме.

Цитата по памяти спасенных очевидцев: «Куда прешь по мытому, наркоман бледный⁈ Бахилы где⁈ А ну пошел отсюда, у меня только подсохло, ироды!».

Субъект Кротова применила к Жнецу деревянный инвентарь (швабра ГОСТ 21870−94), обильно смоченный водным раствором гипохлорита натрия («Белизна»). Физический урон от щелочи, помноженный на унизительный формат изгнания (тычок грязной тряпкой по ногам), нанес Жнецу непоправимый ментальный урон. Сущность с позором ретировалась через окно туалета.

Резолюция: Крайне опасна для Изнанки. Соблюдение графика уборки превалирует над страхом смерти'.*

В кабинете повисла долгая тишина. Только старый Citizen издал тихий пластиковый щелчок — Директор машинально набрал на нем несколько цифр, подсчитывая рентабельность.

— Хлорка и швабра… — задумчиво пробормотал он. — Мать и Отец, оба с дурной Кровью… у таких только Дениска и мог родиться. Если ЭТО проявит себя в мальчике в полной мере…

Он не договорил, словно не хотел поминать вслух… некоторые вещи. Пальцы Директора запорхали по клавиатуре. Ему нужно было оставить системную пометку в личном деле Кротова. Короткую, но определяющую дальнейшую судьбу парня.

Поле «Рекомендации для Терминала» мигнуло. Директор напечатал:

[Статус актива: Критически ценный. Степень удержания: Максимальная. Перспектива развития: Старший региональный менеджер]

Он замер, обдумывая последнюю фразу. Парень оказался смышленым. Слишком смышленым. Уже заводит связи с местной швалью из Метро и Вуза, приручил кота.

Того гляди, ещё и начнёт задавать правильные вопросы про Правила.

Директор скривил губы. Мальчишка должен принадлежать Магазину. Его нельзя отпускать. Ни под каким предлогом.

Он стер последнюю строчку и переписал её заново:

[Стимулировать переход на Уровень 2 (Ночной Узел) любыми методами. Подготовить протокол «Глубокое Укоренение». Заблокировать любые легальные пути увольнения]

Enter. Клавиша мягко просела, отправляя команду в ядро Системы. Магазин в Веретейском тупике получил новые инструкции.

— Скажем так, — произнес Директор в пустоту своего идеального римского полдня, поднимая фарфоровую чашку. — Это было моё лучшее кадровое решение за последние лет сорок. Студент, который будет биться за мою выручку так же яростно, как его мать билась за чистый пол.

Тррррр-р-р-р! Тррррр-р-р-р!

Идеальную симфонию римского полдня прервал звук, которого здесь не должно было быть в принципе.

На краю массивного дубового стола задребезжал старый дисковый телефон. Тяжелый, эбонитовый, советского образца. Его звонок резал слух своей механической, ржавой резкостью, грубо вклиниваясь между пением малиновки и шипением дорогой кофемашины.

Директор, не отрывая взгляда от монитора с финансовой сводкой, неспешно допил чай. Поставил чашку на блюдце. И лишь потом поднял тяжелую черную трубку.

— Добрый день, Аркадий Анатольевич, — произнес он бархатным, отглаженным баритоном. — И вам не хворать. Хотя в вашем случае это пожелание звучит скорее как издевка, уж простите.

Из трубки донеслось сиплое, трескучее шипение, невероятно похожее на звук, с которым кусок мела с силой крошат о школьную доску.

— Нарушение юрисдикции? — Директор насмешливо приподнял бровь, хотя в пустом кабинете этого никто не мог оценить. — Ох, какие страшные слова вы говорите… Мой сотрудник просто пользуется общественным транспортом. У нас, знаете ли, свобода перемещения прописана в Конституции.

В трубке снова заскрежетало. На столе Директора мелко задрожала ложечка. Динамики ноутбука зафонили мерзким высоким звуком.

— Ваш человек сам виноват, — невозмутимо перебил Директор, перебирая пальцами по клавиатуре. — Кто же требует студенческий у работника розничной сети? Мой стажер при исполнении. Он вам не напуганный первокурсник перед зачетом. У него план продаж, недостача по огурцам и ночная смена. Он на вашу бюрократию плевать хотел. Как и я, уж простите за честность.

В телефоне раздался низкий, угрожающий гул. Пальцы Директора легли на старый калькулятор Citizen.

— Решили принять меры? — Директор снисходительно вздохнул. — Как это по-советски прямолинейно, Аркадий. Никакой фантазии.

Очередная реплика из трубки заставила Директора издать тихий, сухой смешок, похожий на шелест новых купюр.

— На фарш? — Директор откинулся в кресле. — Попробуйте. Но я вам по старой памяти советую: не лезьте. У парня тяжелая, пролетарская кровь. Он этот эскалатор вывернет наизнанку и вам в глотку запихнет, если поймет, что из-за вас опаздывает на работу.

Голос в трубке сменил тональность. Скрежет стал вкрадчивым, вопросительным.

Директор остановил палец над клавишей калькулятора. Взгляд его потемнел, став холодным и расчетливым.

— А, девчонка… — медленно протянул он. — Да. Я в курсе, что она с ним.

Трубка алчно зашипела, требуя ответа.

— Так она не в моем штатном расписании, — равнодушно бросил Директор, поправляя манжету идеальной белой рубашки. — Не числится на балансе Магазина, не приносит выручку.

Он взял серебряную ложечку и снова легонько помешал давно размешанный чай.

— С ней делайте что хотите, Аркадий, мне всё равно. Девочка вам по зубам, её защита — дешёвый фокус. Кушайте на здоровье. Только моего кассира не задерживайте. Чтоб не позднее восемнадцати ноль-ноль. Ему ещё на ночную выходить… Приятного аппетита.

Директор положил трубку на рычаг. Звук отключившегося пластика прозвучал как удар судейского молотка.

Ровно через сорок секунд за окном снова запела малиновка. Нота в ноту.

Миллисекунда в миллисекунду.

Глава 15

Матрица больше не перемножится

Станция была красивая. Вот что самое жуткое.

Мрамор, настоящий, кремовый с прожилками. Люстры под потолком, бронзовые, с плафонами в виде тюльпанов, и половина из них горела теплым живым светом. Колонны уходили вверх правильными рядами. На торцевой стене красовалась мозаика: рабочие и колхозницы тянулись к солнцу, только вместо солнца в центре мозаики зияла просто дыра в стене, аккуратная и круглая, и из нее тянуло сквозняком.

Название станции на путевой стене отсутствовало. Вместо букв висели пустые крепления, а под ними кто-то мелом написал: «А ВЫ УВЕРЕНЫ?».

Не советское искусство, а бездушная пародия на него. Словно делала нейросеть… либо нечто из иного измерения, которое долго изучало наш мир, но так и не научилось подражать ему в совершенстве. И отдельные детали выдавали руку… щупальце твари.

— Первая остановка, — сказал я. —