Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Мужик… — захрипел Толик. — Мужик в пиджаке! Старый пиджак, коричневый, с заплатками на локтях! Такие… замшевые заплатки, как у препода из телика! Я на локти смотрел, потому что в глаза смотреть не мог! У него глаза… у него глаза пустые были! Как доска! Как доска школьная, когда с нее все стерли!

Лера не шевелилась. Только костяшки пальцев на кулоне побелели.

— Что он сказал?

— Он… — Толик задергался в рассоле, и голос у него сорвался на крик: — Он сказал: «Вы отчислены из жизни, Анатолий»! Вот так и сказал, официально, как в деканате! И мел! У него в руке мел был, белый, он его сжал, и мел крошился, сыпался, а он все сжимал и сжимал!..

Крик оборвался. Рассол колыхнулся последний раз и застыл. Толик обмяк, глаза у него закатились, и на несколько секунд в магазе стало очень тихо. Только холодильник гудел да Котя шипел из угла, прижав уши.

Я стоял и переваривал. Пиджак с заплатками. Пустые глаза, как вытертая доска. Мел. «Вы отчислены из жизни».

Всё как Толян ранее и рассказывал. Профессор. Бугор с Ботановской поляны, который пишет законы мелом и пускает нарушителей на фарш. Три года назад он лично, своими руками, налил работяге Толику стакан черной водки на заброшенной ветке метро.

В двух кварталах от моего ларька.

Параллельно я отметил кое-что еще, и это кое-что мне понравилось гораздо меньше. Лера ж ведь не просто задала вопрос. Альтушка продавила блок в чужой памяти голосом и кулоном, как отверткой замок вскрыла. Если у нее в блокноте записано Правило на такой вот гипноз, то с этой девушкой надо быть вдвойне осторожнее. Нет, втройне. Потому что сегодня она копалась в голове у Толика, а завтра, чисто теоретически, может спросить ровным низким голосом что-нибудь у меня.

Взять на заметку. Улыбаться и при необходимости махать.

— Если это он… — Лера отшатнулась от банки. Кулон у нее на груди тихонько потрескивал от холода. — Кротов, ты понимаешь? Университет просто… логово. Столовая у твари гораздо шире.

— И три года назад ее столовая включала наше метро, — мрачно закончил я. — Прекрасно. Обожаю, когда контрагент работает по всему району без франшизы.

В банке забулькало. Толик проморгался, повращал глазами и вернулся в родной режим с грацией телевизора, которому дали кулаком по крыше.

— Ух, ля-я-я! — выдохнул он. — Во торкнуло-то! Аж в ушах звенит! Вот я и говорю: паленая была водка! Паленей не бывает! Эта пенсия хренова меня отравить хотел! Отравить и обнести! У меня ж сотка в олимпийке лежала! Точно тебе говорю, брюнеточка, вот такие вот интеллигенты с виду, а по факту жулье! Никому верить нельзя!

Мы с Лерой переглянулись поверх банки.

Его мозг только что снова заботливо подмел осколки, застелил все клеенкой и списал встречу с древней тварью на бытовое отравление с попыткой кражи. Возможно, это была самая надежная защита психики, которую я видел в жизни. Никакая шкала Рассудка не нужна, если рассудка… ладно, не будем о грустном.

— Он всегда так? — тихо спросила Лера.

— Это его суперспособность. Я иногда завидую.

Лера убрала блокнот, щелкнув замочком, и посмотрела на меня уже без своей фирменной брони. Устало, прямо и по-деловому.

— Значит так, Кротов. Расклад изменился. Я думала, это локальная тварь, сидит в подвале, охотится по расписанию. А у нее территория и стаж. Такую в одиночку не выследить, я пробовала подступиться и чуть не… неважно. — Она дернула плечом. — Если мы хотим найти его в вузе и забрать его Правила, надо работать вместе. Иначе нечего и пытаться.

Предложение висело в воздухе, красивое и опасное, как все ее предложения. Я взял паузу и честно взвесил.

— Инфы мало, — сказал я наконец. — У нас есть пиджак, мел и одна жертва трехлетней давности, которая думает, что траванулась. С таким досье лезть в подвалы к твари, которая «отчисляет из жизни», я не готов. Это не охота, а какая-то доставка еды на дом. Только есть будут самого курьера.

— Предлагаешь сидеть и ждать?

— Предлагаю доразведку. — Я побарабанил пальцами по прилавку, выравнивая мысли, как пачки сигарет. — Смотри. Если он промышляет не только в вузе, а в промзоне и в метро, значит, тут, внизу, есть те, кто его видел. Свидетели, соседи… хз, недоеденные. Толик знает всю местную братву по кличкам. Колян с теплотрассы, Семеныч под путями, Людка эта Циркачка… Кто-то из них точно что-то видел. Или платит ему дань и знает график.

Лера медленно кивнула, и в ее глазах я увидел то, что понятно было без перевода.

— Опрос народа, значит, — сказала она. — Через голову в банке.

— Через консультанта, — поправил я. — У нас тут все официально.

— Э! — ожила банка. — Я все слышал! Опять меня без меня женили? Какой опрос, каких пацанов? Слышь, Денчик, за Коляна сразу говорю: он мелочь начнет стрелять, готовь рублей пятьдесят!

На следующий день, после занятий

До заброшенной ветки метро мы с Лерой шли пешком, через сквер Черные Пруды. Ноябрь честно отрабатывал программу: морось, тина, вороны с каркающей интонацией коллекторов.

— Значит, эта банка с рассолом попыталась взять мой номер телефона, — сказала Лера.

— Толик со всеми так. Не принимай на свой счет.

— Он назвал меня «черешенкой», Кротов. Отрубленная голова упыря из трехлитровой банки, — Лера вздохнула и повторила, словно мантру. — Назвала меня черешенкой.

— Могло быть хуже. Коте он предлагал «выйти раз на раз за гаражами».

Лера фыркнула. Почти засмеялась, но в последний момент удержала лицо. У нее это профессиональное, я уже привык.

— Я бы поставила на Котю, — сказала она. — Причем всю стипуху.

— Я тоже, — согласился с ней.

Вообще странное дело. Мы знакомы толком недели две, а идем рядом так, будто лет пять вместе прогуливаем пары. Она даже перестала смотреть на меня как на просрочку с нижней полки.

— И давно он у тебя живет? — спросила она.

— Меньше суток. Числится на балансе как декор с голосовой функцией. Директор не против. Толик знает район лучше любого навигатора, просто у него все демоны в голове записаны как «Колян-синяк» и «Серега после бодуна».

— Удобная картина мира.

— Завидую иногда.

Насыпь