Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

себя столь заносчиво, поскольку уверен был: в случае чего его и поддержат, и защитят. Вот только кто?.. Правяне хоть и ставили Кощею в вину озабоченность людскими жизнями, сами вмешивались нередко. Кому крещеный князь мог понадобиться? Кто настолько неразборчив?.. Кощею наверняка интересно будет, да и самому Владу любопытно стало. Пока он мог сказать наверняка лишь одно: то не Лады проделки. Она суженых точно не разлучала, если… Если не имелось у нее на примете другой невесты или жениха.

– Значит, слову своему изменил князь? – уточнил Влад, хотя ему и не требовалось.

– Не того ты выбрал, – Финист невесело усмехнулся. – Тебе следовало искать князя, чтущего заветы предков, а не чужестранцами перекрещенного и нареченного новым чудны́м именем. Первый не повернул бы, для него слово нарушить – себя потерять. А этому… ну покается, ну повздыхает по поводу слабости своей человеческой. Люди, из ЦарьГрада приплывшие, учат: мол, человек грешен от рождения. А значит, все изначально запятнаны: чести лишиться, совесть потерять и жить подлецом последним не столь и страшно. Смысл преступнику себя в чести держать, переступать через прихоти сиюминутные?

– Ты кому про веру пришлую сказываешь, Финист? Мне? Забыл про мое детство в тереме князя киевского? Я побольше тебя ведаю.

– Впредь будет тебе, Ворон, наука.

– Забавно, что при всем, мной сейчас услышанном, и ты, и покровитель твой на князя Петра виды имеете, – заметил Влад. – Предаст же.

– Коли не будет знать, то и не сумеет.

Влад аж словами подавился, какие произнести собирался.

– Не думал я, будто вы, светлые птицы, на подобное коварство способны: обманом своего добиваться, чужими руками жар загребать, – проронил он, искренне подивившись. – То есть знал, конечно, но не до такой же степени!

– Принесет то благо, Влад. Не будешь разиней – и тебе перепадет.

За благом для всех в свое время и Владимир князь прятался, и много кто еще. Да только судил Влад по поступкам.

– Не способно добро на коварство. Тебе то ведомо.

– Не глупи! – рассмеялся Финист. – Сказки не про добро. Это известно даже дитю малому. Ты ж в Нави живешь как-никак. Ужели Кощей еще не научил уму-разуму?

– Кто победу одержал, тот и есть добро? Так, выходит, Финист? Не по совести жить собрался?! В кого же ты превратишься?!

Тот нахмурился, раздраженно махнул рукой, сметая упавший на высокий лоб золотой локон.

– Время такое наступает, Ворон.

Влад так и не понял, хотел ли тот оправдаться. По всему выходило, самому Соколу не нравилось задуманное. Но тут Финист дернул щекой в нервном досадливом движении – скорее всего, неосознанном, – скривился, словно надкусив неспелое яблоко, и холодно произнес:

– Игры окончены. Я предупредил: не смей князя к девке своей поворачивать. А иначе…

– И чего же ты учинишь, Пестрый? – спросил Влад и коротко рассмеялся, хотя весело ему не было. – Бью я тебя и на мечах, и в состязании лучников. В рукопашной снова моя возьмет. Потому не похваляйся. А еще, знаешь… терпеть я не могу, когда кого-то используют втемную. Даже недругов. Мне вот раньше все равно было, а теперь сам желаю князя неверного проучить и вас всех с ним заодно! Безразлично мне, кто в твоей тени прячется.

– Стану биться я с тобой в птичьем обличии, не погляжу ни на Кощея, ни на кого другого! – пообещал Финист.

– Исполать, – бросил Влад, развернулся на пятках и пошел, куда собирался.

Глава 3

– И ты излечила его, лисичка-сестричка, – Влад не спрашивал, а утверждал.

– А чего мне оставалось? – Веста всплеснула руками, снова за юбку схватилась, ткань смяв.

– Полностью излечила? – уточнил Влад.

Веста скривилась:

– Ты ведь хитрить запретил.

– Верно. Умница, что не ослушалась, – похвалил он. – Теперь по всем законам испоконным ты правая, а он – нет.

Веста вскочила, нервно зашагала по избе.

– Покон-покон, – проговорила она. – Смысла-то в том кону? Времена меняются, старый закон уходит.

– Нет, – печально проронил Влад. – Никогда не случится этого.

– Хорошо тебе говорить! – упрекнула Веста. – Ты меж людей не живешь.

Влад глянул на нее, удивленно брови поднял.

– Всякий свою дорогу выбирает самостоятельно, – сказал он убежденно. – Я тоже, а ты… Разве не дозволяла тебе нянюшка остаться, сама ж решила уйти.

– Да потому что я с людьми жить хочу! – закричала Веста. – Мужа хочу! Рожать от него хочу! Стариться и смотреть, как дети подрастают, хочу!

– Ну… пока что тебе князя подавай, – усмехнулся Влад, – а не молодца по сердцу.

– А ты меня не осуждай! – еще пуще прежнего разозлилась Веста. – Я всего хочу! Это тебе жизнь опостылела, а мне – нет!

– Ошибаешься. Так, как я жизнь люблю, многим поучиться впору, – заметил он, подпустив в голос предупреждающе змеиных ноток (у Кощея научился).

Веста поморщилась, поежилась, пробурчала себе под нос, но Влад разобрал:

– Жить хотел бы, давно нашел себе девку али бабу, а не с мертвяком в загробном царстве сидел безвылазно.

– Хорошего же ты о нас мнения… – проронил Влад и, будто бы невзначай, потер ноющее плечо.

– Ты же мне жизнь испортил! – взвилась Веста. – Если бы я все сделала по-своему, вновь ни жив ни мертв приполз бы ко мне на порог князь Петр. А я б молвила ему сызнова: плохо, когда дом без ушей, а горница без очей. И впредь дурой не была бы сердобольной да на голову убогой: излечила бы лишь опосля обряда венчального!

– Неужто он люб тебе настолько? – не поверил Влад. – Ты ведь его всего раз и видела.

– Люб али нет – не твоя печаль, – прошептала Веста, смущенная его словами. – Что делать собрался, Влад-Ворон? Отступишься?

– Вряд ли, лисичка-сестричка, – проронил он задумчиво. – Теперь не отойду в сторону. В том нынче и мой интерес. Надобно князя бессовестного с тобой соединить, чужие планы на него порушив.

– Да?! – обрадовалась Веста. – Так значит…

– Перо мое вернешь все равно, – наказал Влад твердо.

– Значит, конец дружбе старой? – Веста досадливо поджала губы. – А ведь не помоги я тебе, не вызволил бы Кощея из полона!

– Дружба – мост, выстроенный меж берегами, по высоте равными. Ежели один из них осыпаться станет или ввысь расти, мост рухнет. Так и у нас с тобой. Не хочу быть у тебя на побегушках, не за тем перо дарил, чтобы за лентами летать да женихов приваживать!

– А у Кощея, значит, хочешь? – скрестив на груди руки, спросила Веста. – Ты ведь неровня с ним.

– Неровня, конечно, – согласился Влад. – Вряд ли когда сравняемся, но и не обычный мост меж нами, а волосяной: длинный, тонкий, но нет ничего прочнее, и никому, кроме нас двоих