Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

А еще заложник и воспитанник князя киевского, – молвил он тише. – И знаю неплохо, сколь чванливы богатыри да бояре, как воротят они носы, смотрят свысока на тех, кого мнят ниже по положению. Не примут они девицу, из грязи в княгини выбившуюся. И князь не защитит тебя.

– Полюбит более света белого! – уверено заявила Веста. – Коли будет стоять пред ним выбор, откажется от княжения, за мной пойдет.

Влад нахмурился.

– С чего взяла ты, будто так можно? Черный приворот по обоим бьет. Али забыла ты, чему учила нянюшка?

– Нынче помощница у меня в деле этом посильнее и Яги, и тебя, и много кого еще, даже Кощея, – заявила Веста, победно улыбнувшись. – Одолеет князя Петра недуг вторично, никто кроме меня излечить его не сумеет. Приедет он обратно, увидит, воспылает любовью нерушимой и женится на мне. Никто не повернет его более.

В сердце словно раскаленная игла вошла. Влад охнул, за грудь схватившись. Помутилось все перед глазами, он упал бы, да успел на стол облокотиться.

– Прежде, чем спрошу, – прошептал он, – обещай Кощею сказать, что Перун воду мутит, за Финистом стоит, а жениха твоего мнит своим слепым орудием. Впрочем… – он сглотнул, дух переведя, – с таким союзником ты одолеешь и Перуна, и Финиста без вмешательства Кощея.

– Коли явится, сообщу, – сказала Веста.

– Дареное не передаривают, – заметил Влад. – Вот и растоптала ты последнее, что нас связывало, лисичка.

– Сам виноват, – огрызнулась та.

– Вот уж нет. Никто не виноват в добре и зле, нами творимом. И нет ничего отвратительнее, чем свою вину на других скидывать, – проронил он.

– Кончилось ваше время, вестник Кощеев, – сказала Веста. – И законы ваши более не действуют. Нынче всяк как удобно жить может, без оглядки.

– А результат один, – повторил Влад слова Кощея. – Или думаешь не в Нави после смерти оказаться? В Рай придуманный собралась? Да хоть все люди разуверятся, не остановится колесо Рода! Суждено вам половину бытия в Яви жить, половину – в мире загробном. И лишь от поступков и чистоты души зависит, сколь скоро вновь родитесь. Ну, еще и от желания, конечно.

– Долго, – отмахнулась Веста. – Успею пожить в свое удовольствие.

– От сумы да тюрьмы не зарекайся, – молвил Влад, – как и от смерти. Никому не ведом срок, ему отмеренный.

– Не каркай, Ворон, не пророчь беду! Неужто думаешь, будто я перво-наперво не позаботилась о жизни долгой, чтобы умерла я с Петром в один день и не расстались мы даже после смерти?

Влад прикусил губу и отчаянно пожалел князя, которому руки сковали и крылья подрезали.

– Приворот чудовищен, в раба человека превращает, но спадает после перехода в другой мир, – сказал он. – Мне, Веста, и каркать не требуется: сама состряпала – самой и кушать. Очнется князь и все поймет-вспомнит-оценит. На тебя совсем другими глазами посмотрит, а сбежать не выйдет, поскольку привязана ты к нему крепко-накрепко. Знаю я, как разорвать путы, да теперь не открою. Не терплю, когда меня предают, Веста. Помню я добро, тобой сделанное, потому проклинать не стану: ты и без меня зла себе нажелала-наделала. Но и не помогу. Не существуешь ты для меня более. А теперь говори наконец, что передарила перо мое, а значит, и часть меня, Марье Моревне, и покончим с этим навсегда!

Кажется, в чистых глазах Весты промелькнул страх, даже ужас от содеянного. Однако длилось осознание лишь мгновение, не более. После убедила Веста себя в том, что Влад попросту злится, оттого и предрекает ей всяческие гадости, осерчала на него и выкрикнула без малейшего сожаления:

– Отдала я перо твое Марье Моревне за помощь в деле моем. Ты все равно оказался бесполезен, а потому мне не надобен.

В избе темнее стало. Солнце за тучу забежало, а может, у Влада перед глазами Явь выцветать принялась. Миг, когда встала перед ним невероятно прекрасная женщина, он не уловил, да и вряд ли мог.

– Я же говорила: быть тебе моим слугой, Влад-Ворон, – произнесла она ласково и даже, кажется, с сожалением.

– Буду я в плену у тебя, душа-девица, – прекословил ей Влад, – пока Кощей за мной не явится. А коли не придет, то так тому и быть, – добавил он. – Сделал я выбор свой окончательно. Никому другому служить не стану.

Он ожидал грозы и бури, обжигающей ярости и неминуемой боли. Перед внутренним взором встала темница и висящий на цепях истерзанный, измученный… человек, в котором он сумел узнать Кощея лишь птичьим чутьем. С того плена серебро из волос царя Нави не исчезло, должно быть, навсегда останется. Однако пойти против себя было куда как горше.

«Не буду свою суть предавать, – решил Влад. – Оставлю это другим».

Однако гневаться Моревна не спешила: то ли действительно не злилась, то ли играла с ним. Только зачем бы ей это? Вот он – как на ладони и почти в полной ее власти – тонкая нить отделяет от гибели.

– И до Кощея через меня не дотянешься, – добавил Влад, дабы сжечь возможность договориться, вскинул подбородок, ожидая удара. Какой он будет – острое жало отравленного ножа под ребра али чего похуже – решать не ему. Он сказал свое слово, и не одно.

Моревна стояла спокойно, не двигаясь.

– Знаешь ли ты, от чего отказываешься? – спросила она. – Служить мне приятнее, нежели Кощею, Влад-Ворон. Хорошо в чертогах моих, спокойно. Добра я к своим слугам и союзникам, милостива ко всем.

Влад невесело усмехнулся:

– Видел я милость твою.

– Враг мне Кощей, не ты, – продолжала Моревна ласково. – Сильно он меня обидел, оттого и дала я волю гневу. Но за что мне наказывать тебя? Не за душу же чистую и сердце преданное? Не за острый ум, позволивший в царство мое пробраться и меня саму вокруг пальца обвести?

– Тогда тебе известно, что прельстить меня нечем.

Она кивнула, вздохнув тяжко.

– А напугать? Знаешь ли ты, куда попадают изгои? Спрашивал небось у Кощея, от кого он хранит Явь?

– От слуг твоих.

– Не только.

– Очень близок теневой мир к пустоте. Нет там времени: ни дня, ни ночи. Себя в нем потеряешь, Влад-Ворон, все забудешь. Вечность думать станешь, кто ты и откуда, мучиться, места не находить, а вспомнить не сумеешь. Потом смиришься, и как произойдет это, обратишься безмолвной тенью, плотью от плоти мира того окончательно.

– Значит, судьба такова.

– Не властна Макошь над теми, кто из живого источника отпил. И тебе известно о том!

– Конечно, – ответил Влад, пожав плечом.

– Согласись со мной уйти! – попросила Моревна. – Иначе не будет у тебя будущего: потеряешься, заблудишься,