Соткана солью - Полина Раевская

приручилась и привыкла настолько, что, видимо, считаю Красавина своим. И сколько не повторяю себе «не твоё оно, и не надо тебе», все равно на части рвёт и скребется яростно с рыком, требуя сорваться и показать…

Что именно? Я и сама не знаю, ведь по сути смысла в этом никакого, маята одна.

К счастью, приезжает Монастырская, и мне удаётся ненадолго отвлечься от переживаний.

Сваха из меня получается вполне себе годная, тем более, что хвалить и восхищаться Надюжкой сам боженька велел, но Анри оказывается крепким орешком.

Монастырская, как только не изгаляется в попытках заинтриговать его, и высечь искру, а тому хоть бы хны, улыбается вежливо, продолжая оказывать знаки внимания исключительно мне. И тут бы порадоваться: наконец-то, нашелся мужчина, выбирающий исключительно меня, но мне от этого лишь горше.

Когда очередная попытка Монастырской выйти на более тесный контакт оборачивается неудачей, и Надя жестами показывает, что умывает руки, я едва обречено не взываю. Хорошо, что звонит телефон, и у меня появляется причина ненадолго покинуть столик.

Спешу в туалет, не глядя, отвечая на звонок. Меня тут же оглушает грохот музыки, смеха и разных голосов.

– Капустка, ты здесь? Уже знаешь, что твой Щеночек победил? – перекрикивая всю эту жуткую какофонию, хвастается Красавин и тут же кричит кому-то со смехом. – Да подожди ты, дай переговорю. Ло? Ты слышишь?

– Слышу. Рада за тебя, – выдавливаю кое-как, не в силах справиться с подступившей, удушливой желчью. Она обжигает нутро и давит в труху обрушившееся облегчение от того, что Красавин, судя по голосу, в порядке и полон энергии, и сил. Полон настолько, что наверняка и на “договорённости” хватит после боя.

Эта мысль вспыхивает непроизвольно, я пытаюсь ее нивелировать, забить разумными доводами, но, будто в противовес Красавин сообщает:

– Детка, не слышу ни хрена. Тут вечеринка в честь победы. Я бы с удовольствием свинтил к тебе, но сама понимаешь…

О, да! Более, чем понимаю, – проносится едкая мысль, однако я не хочу выставлять себя задетой и излишне заинтересованной, да и портить Красавину триумф ни к чему, поэтому вслух бросаю максимально нейтральное:

– Не проблема. Развлекайся.

– Ты не хочешь приехать?

– Зачем? – прорывается все-таки горькое, обиженное, привыкшее быть на вторых ролях, но не смирившееся с этим.

– Поздравить меня, например, – отзывается Красавин непонимающе и вместе с тем язвительно. Меня же едва не разрывает от желания высказать все, что я думаю об исполненной “шоу-программе”, но это унизительно снова быть той, что ревнует, бесится и переживает, пока мужчина в ус не дует и развлекается с явным ощущением “а че такова?”.

– Думаю, тебя есть кому поздравить, – не удержавшись, все-таки отпускаю шпильку, и она попадает точно в цель.

– Мне щас показалось или это предъява? – насторожившись, вкрадчиво интересуется Красавин.

Что на это ответить? Правду нет смысла, а врать и выдумывать – утомительно.

– Нет никаких предъяв, развлекайся. Я все равно сейчас занята, – стараюсь звучать не натужно, но эта сверхзадача.

– И чем же ты занята ночью? – голос у Богдана окончательно начинает звенеть металлическими нотами, музыка на бэкграунде становится тише, а раздражение и негодование во мне растут в геометрической прогрессии.

– Мне показалось или это предъява? – возвращаю ответ.

У Красавина вырывается смешок, а мне вот вообще не смешно. Под кожей зудит, закипает от злости и обиды, требуя выхода, но я не могу дать им волю и в очередной раз расписаться в своей глупости, и бессилии.

– И все-таки: что за планы? – продолжает Богдан допытываться, и хотя я, и не должна держать перед ним отчет, мне все же проще отчеканить:

– Ужин с подругой.

Не то, чтобы я боялась упоминать Анри или чувствовала себя виноватой за неожиданный вояж, просто мне не хочется накалять обстановку, а она однозначно накалится.

Красавин вряд ли проглотит то, что я не пришла на бой, потому что выбрала ужин с другим мужчиной, и причины тут будут не важны. Главное, как оно выглядит со стороны. Не очень на самом деле, если смотреть глазами Красавинам, поэтому маленькая недосказанность точно лишней не будет. Так мне казалось, когда я завершала разговор.

Кто же знал, что она аукнется буквально через час, стоит Анри подвезти меня к крыльцу моего дома, на котором меня уже ожидают…

С ужасом смотрю на огонек сигареты, мелькающий в темноте, и перестаю слушать укоризненные разглагольствования Анри на тему навязчивых, нечистоплотных женщин, которых не останавливает даже присутствие подруги рядом.

Я бы непременно высказала, что думаю о навязчивых мужиках, которых не останавливает отсутствие какого-либо интереса со стороны женщины, но страх ледяными щупальцами сдавливает горло, и мысли начинают лихорадочно метаться, скандируя один – единственный вопрос: “ Что делать?”.

Кроме затертого “лучшая защита – нападение” ничего на ум не приходит. Анри паркуется на подъездной дорожке, неподалеку от террасы и подается ко мне явно, чтобы в очередной раз чмокнуть в щеку, но я шарахаюсь в сторону.

Сейчас только драконить Красавина еще сильнее не хватало, да и новый имидж Анри приводит в дрожь. Ненавижу усы у мужиков. Зачем он только их сделал? С легкой небритостью было куда лучше, а теперь просто жуть. Мы с Надькой разве что под столом не валялись весь вечер, угарая.

Ну вот, собственно и доугаралась.

Кое-как пролепетав что-то в духе “извините-простите”, скомкано прощаюсь и несусь навстречу “огоньку”, молясь всем богам, чтобы не случилось очередное “хуите”, а то и чего похлеще.

Красавин – парень импульсивный, – вполне может выкинуть что-то из ряда вон. Дядя Сэми, конечно, потом порешает, но мне не хочется проблем. Тем более, проблем из-за моего обмана. И нет, мне не жаль, я не сделала ничего дурного, а с учетом мексиканочки и вовсе могу себе позволить, но снова стать причиной срыва контрактов и боев, увольте.

– Что ты здесь делаешь? – чеканя шаг, бросаю раздраженно. В конце концов, сколько можно использовать свои связи и врываться на частную территорию!

– Что я здесь делаю? – отбрасывая окурок, вкрадчиво интересуется Красавин и поднявшись с этих дворовых кортов, пружинистой походкой идет навстречу. – Да вот, все пытаюсь подружку твою рассмотреть, но что-то никак.

Он подходит вплотную, обдавая меня запахом сигаретного дыма, алкоголя и бешенства, и мне совершенно не нравится эта смесь.

– Послушай… – хочу все объяснить, чтобы как-то снизить градус напряжения и разрешить ситуацию мирным путем, хотя меня, если честно, ломает это делать. Гордость и обида требуют свое. И, к сожалению, получают…

– Нет, это ты послушай! – обрывает меня взбешенный Красавин, угрожающе нависнув надо мной и сверля разъяренный взглядом. – Ты охуела? Я, блядь,