Рубин для мастодонта - Светлана Аркадьевна Лаврова

видел. Махайроды из леса Редфок не участвовали в миграции, пищи пока хватало и здесь. Они вышли на окраину леса и уже кем-то закусывали. Джек не считал махайродов «ужасными созданиями» – он тоже любил бифштекс к обеду и понимал махайродов.

Стрелять в эту роскошную движущуюся массу не имело смысла – добычу не забрать, затопчут. Открытие сезона было больше парадом зверей, чем их убийством. Конечно, у лорда Осборна охота шикарнее*: оберегерьмейстер в красном рединготе с золотыми пуговицами, графы и герцоги на драгоценных верблюдах редких пород, дамы в роскошных амазонках. Перед началом охоты всем выдается бокал виски с имбирным элем, но только один, это символ, а не алкоголь. Но и у мистера Беннинга всё устроено очень мило, и традиционный виски с имбирным элем тоже налили каждому охотнику. Дамы – Луиза, сестрички Фолкнер и Сесили Ривз в амазонках и высоких шляпах, похожих на цилиндры, верхом на верблюдах проводили мужчин до Блексвомпа – дальше дамам ехать не дозволено, дабы неуместным страхом не мешать охоте.

Мужчины спешились, оставили верблюдов слугам и пошли в заросли. Охотиться лучше там, а великолепное зрелище тысячных стад, движущихся на юг – это только зрелище, наполняющее душу охотника счастьем: зверья еще много, будет охота и в этот год, и в следующий, и так до конца света*.

В первый день охотник выбирал себе любую дичь, но одну – уподобляться жадному мяснику и крошить без жалости кровавые туши считалось непристойно. Джек в последний раз взглянул на кочующие стада и углубился в Блексвомп, откуда уже слышались выстрелы. Мистер Резинг в элегантном, хотя изрядно потрепанном инвернесском плаще* издали помахал рукой – мол, иди левее, здесь уже стою я. Не из жадности к дичи, конечно, а чтобы не зацепить случайной пулей. Мсье Аршан с выданной ему мистером Беннингом гладкостволкой фирмы Пёрде* увязался за Джеком.

– Вот хорошее место, – сказал Джек, останавливаясь там, где он стоял в начале первой главы этой книги. – Мистер Беннинг мне показал его в первый же день по приезде.

– Милосердный боже, кто это? – испугался мсье Аршан, показывая влево.

– Это мастодонт гомфотерий, видите – четыре бивня, пара верхних, пара нижних, – объяснил Джек. – Не самый крупный, меньше трех метров в высоту. Зверюшка завтракает – обдирает ветки и листья с деревьев. Они большие, едят много, вот и вынуждены кочевать: обдерет листья в одном месте, перейдёт на другое. Не стреляйте его, он старый и невкусный, и бивень один обломан. Вообще стрелять мастодонтов в Англии считается дурным тоном. Их уже и так редко встретишь, только в нас в глуши.

– Какая громадина! – прошептал француз.

– Да вы не видели что ли? Во Франции их куда больше, там же теплее.

– Во Франции – может быть, но в Париже их значительно меньше, то есть вообще нет, – нервно облизнул губы мсье Аршан. – А вдруг он повернет и пойдёт сюда? Вот это ружье… куда тут нажимают?

– Это ружье мастодонта не возьмёт, слон – добыча для штуцера, да и то не для каждого, – ответил Джек, и тут до него дошло:

– Погодите, вы что – совсем не умеете стрелять?!

– Нет, отчего же, мсье Стенхоуп, я теоретически знаю, что надо нажать курок, я просто забываю, где этот курок.

Джек фыркнул. Мастодонт мотнул ушами и подвинулся левее.

– Он приближается! – ахнул француз.

– Вот что, дорогой мсье, поставьте-ка это превосходное ружьё к вот этому дереву, а сами лезьте наверх, – распорядился Джек, понимая, что с таким спутником много не наохотишься. – Сидите вон на той ветке и молчите. Там вас ни один зверь не обидит, и вам всё интересное будет видно.

– О, мерси, мсье, я так и сделаю, – француз прислонил двустволку к дереву и ловко залез на толстую ветку.

Джек огляделся еще раз и замер. Прямо перед ним, слегка расплываясь в утреннем тумане, стоял палеотрагус – красавец, изящный лорд среди всех зверей миоцена, трудная добыча. Как раз такой, по какому он промазал в первый день своего пребывания здесь. Только не торопиться – палеотрагус осторожен, чуть что – растает в зарослях, как призрак. Не торопись, Джек, и он не уйдёт от тебя. Сейчас… сейчас…

Джек, весь в предвкушении, вскинул штуцер, прицелился…

И тут появился Олд Куб. уже давно он прислушивался к шагам, разговорам и выстрелам, кипя от негодования. «Это моя территория! – возмущался он. – Это мои самки! Это всё моё! И тут приходят чужие, мелкие, слабые самцы и разгуливают как ни в чём не бывало. Да еще издают такие громкие крики своими длинными тонкими глотками – ВУМП! Хуже удара грома. Странно, что они носят свои глотки отдельно, в передних лапах. Но это их не извиняет. Нет, всё, моё терпение кончилось».

Он повёл длинной мордой туда-сюда, принюхался.

И мощная гора мускулов, рогов и клыков ринулась на Джека. Он не успел не то, что выстрелить – даже повернуть ружьё в сторону Олд Куба. Удар зверя массой семьдесят стоунов (полтонны!) отбросил Джека шагов на восемь. «Куда он делся? – сощурил маленькие глазки Олд Куб. – Сбежал? Нет, вон валяется. Слабак. Сейчас я его…»

И пришёл бы конец незадачливому Джеку Стенхоупу, потерявшему и палеотрагуса, и наследство, и рубин, и брата, и невесту, и жизнь, но тут с дерева свалился мсье Аршан. Когда Олд Куб пошёл в атаку, француз так разволновался, что прямо запрыгал на своей ветке. И ветка не выдержала.

Острые каблуки модных иностранных сапог мсье со всего размаху впечатались в спину Олд Куба. Тот невероятно удивился: в его мире с неба не нападали. И решил на всякий случай с достоинством удалиться. Олд Куб потому и прожил столько лет, что никогда не лез исследовать непонятное.

Мсье Аршан вскочил на ноги, потёр ушибленное колено и бросился к Джеку. Тот лежал белый, с неестественно вывернутой рукой, кровь пропитала весь перёд щёгольской норфолкской курточки.

– Доктора! – закричал француз. – На помощь!

Ответом ему прозвучали выстрелы – охота была в полном разгаре.

Глава тридцать седьмая

Скорбной слезы никто не дождался

– И тогда я понял: секунда промедления, и мой ненавистный соперник будет растерзан ужасным чудовищем! – рассказывал мсье Аршан мисс Луизе и девочкам. – Но я не колебался: я спрыгнул прямо на спину кабану и переломил её своими острыми каблуками! Животное, стеная, уползло в заросли, волоча заднюю половину туловища, как бывает при переломах позвоночника. А я бросился к мсье Джеку… но было поздно. Он лежал бездыханный и неподвижный.

– Вы