Рубин для мастодонта - Светлана Аркадьевна Лаврова

знаю, чего от Луизы ожидать. Сначала она изображала больную. Теперь она изображает певицу. Кого она будет изображать, выйдя замуж? А Мегги с Алисой еще маленькие. Вообще-то Мегги мне нравится больше всех сестер, но когда жена всё время что-то взрывает, это не сочетается с моим понятием о тихом семейном счастье. Мне взрывы и выстрелы на войне надоели. А София – самое то, что надо. Не поёт, не взрывает, иногда ругается. Но когда она начнёт меня ругать, у меня будет чудный ответ: «Вот ты своим упрямством лишила меня и наших детей наследства, так что сама во всем виновата!» Кстати, Ваше Преподобие, вы обещали «скорбную слезу» на щёчке Софии. Где она? Я жажду лицезреть это редкое зрелище.

– Да, со «скорбной слезой» я промахнулся, – кивнул улыбающийся священник.

* * *

Через месяц в «Смоллфордском вестнике» было напечатана заметка:

«20 ноября 18… года в Смоллфордской церкви сочетались браком мистер Джек Стенхоуп, эсквайр, и мисс София Беннинг, старшая дочь мистера Джошуа Беннинга, эсквайра. Таинство совершал Его Преподобие Уильям Суонелл. Посаженный отец невесты мистер Реджинальд Резинг. Чинное течение церковной службы неожиданно нарушил крупный попугай, пешком ворвавшийся в церковь как раз в тот момент, когда согласно обычаю священник призвал всех присутствующих объявить, нет ли препятствий к этому браку. Попугай сказал, что есть, и призвал всех отравить мышьяком. Очевидно, он что-то знал. Но священник проигнорировал заявление честной птицы и быстро обвенчал новобрачных. Попугай не стал уточнять своё заявление. Тайна осталась нераскрытой».

* * *

Вечером того же дня тётушка Маргарет сидела в саду и смотрела на розы. Вообще-то они уже отцвели, ни одного цветка не осталось на кусте, но тётушка Маргарет помнила, где они были.

– Они уехали в свадебное путешествие, да, Хаммонд? – спросила тётушка Маргарет. – Надеюсь, Всемирный потоп не начнётся именно в этом году? Было бы обидно: молодые возвращаются из Парижа, а над их домом бушуют волны, и нет более ни табунов гиппарионов, не красавцев палеотрагусов, ни огромных динотериев, и Англия отделена от Франции широким бурным проливом. А в перспективе вообще ледниковый период! Вот это называется невезением.

– Это называется глупости, мисс Маргарет, и так никогда не будет, – оборвала её миссис Хаммонд – Я схожу в дом и принесу вам шаль. В вашем возрасте надо беречься, особенно по вечерам.

– А какой-такой у меня возраст? – обиделась тётушка Маргарет. – Я в самом расцвете сил и зрелой прелести.

– Вам 76 лет, – напомнила миссис Хаммонд.

– А тебе сколько?

– Мне всего 66.

– Несправедливо, – покачала головой тётушка Маргарет. – Сколько себя помню, тебе всегда было на десять лет меньше, чем мне. Даже в молодости. Я надеялась, что когда мы состаримся, ты наконец станешь старше меня. Но этого так и не случилось. Непочтительно, если компаньонка ВСЕГДА моложе госпожи.

Миссис Хаммонд не ответила, она ушла в дом за шалью. Тётушка Маргарет дотронулась до ближней ветки, на которой, как она помнила, раньше цвела роскошная кремовая роза. Потом перевела взгляд на свою руку в перчатке, которую подарил Джек.

«Какая необычная вышивка, – думала она. – И этот роскошный рубин… на левой-то перчатке явное стёклышко, а на правой – рубин, приделанный, правда, весьма небрежно. Как будто Роберт Стенхоуп торопился, прицепляя его вместо оторванного впопыхах страза, а в двери уже ломились орды свирепых индусских жрецов. И как милый Джек не понял, что пресловутый рубин за десять тысяч фунтов – это не стекляшка в хлопковой бумаге, а камень, спрятанный среди стразов перчатки? Ведь перчатки лежали в той же шкатулке. Ну и ладно. Я им не скажу. Хи-хи! Должны же быть у пожилых людей маленькие милые секреты».

Тётушка Маргарет захихикала и еще раз полюбовалась великолепным рубином, сиявшим на её запястье, обтянутом шёлком перчатки.

Эпилог через десять миллионов лет

Между двумя концами света

Нет памяти о прежнем, да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после

Книга Екклесиаста

– Гиппарионы, платибеладоны, махайроды… класс! Первая Мегги жила очень весело. А знаешь, Джек, я думаю, это еще не первая Мегги. Я думаю, и во времена динозавров были такие же Мегги, Джеки и прочие.

– Нет, Мегги, тогда было слишком жарко. Динозаврам хорошо, а в кринолине спаришься. Я выбрал для этой истории поздний миоцен, потому что тогда стало прохладнее, хотя всякие пальмы еще хорошо себя чувствовали. Субтропики в Англии, прикинь!

– Подумаешь, кринолин. Если жарко, то люди ходили голые, а стыдно было… стыдно было быть нераскрашенным. Благовоспитанная викторианская леди юрского периода, одетая в поясок-шнурочек модного фасона с кисточками и висюльками и в татуировке от подбородка до щиколоток! Нераскрашенная пятка – неприличие, позор!

– Ага! Я так и вижу, как голая мисс Хикс выговаривает голой Мегги: «Приличные юные леди не рисуют синий лист гинкго на своей левой ягодице! Немедленно сотрите и замените на приличный силуэт бронтозавра». «А я пойду выгуливать своего охотничьего тираннозавра. Он разжирел и плохо показал себя на прошлой охоте. Ведь через неделю – открытие охотничьего сезона!» – сказал мистер Беннинг, татуированный по самый нос и в ажурном цилиндре со встроенной вентиляцией*.

– Джек, ты почему разговариваешь с Мегги? Она наказана, – это в сад вышла мама Мегги и увидела Джека, прилипшего к окну.

– Тётя Каролина, Мегги наказана сидением в «наказательной комнате», да? За то, что разбила супницу? – спросил Джек.

– Да, Джек, конечно, – кивнула миссис Беннинг. – Как я устала повторять одно и то же.

– Отлично. И вы еще наказали её тем, что не берёте на уик-энд на море? За разбитую супницу? – опять спросил Джек.

– Ну да, – подтвердила миссис Беннинг, чуя подвох.

– Ага! А это незаконно! – торжествующе воскликнул Джек. – По английским законам нельзя наказывать дважды за одно и то же преступление. Мегги уже «отсидела срок» за супницу, значит, она едет с нами в Борнмут купаться!

– Ну, Джек! – хмыкнула миссис Беннинг. – Тебе надо было на юридический факультет идти, а не на биологический. Экий крючкотвор! Ладно, Мегги, благодари судьбу за то, что у тебя такой троюродный брат и беги складывать купальник, сланцы, что там тебе еще на море понадобится.

– Ура! – Мегги отработанным движением перелетела через подоконник «наказательной комнаты» и очутилась в саду. – Спасибо, Джек, ты лучший в мире брат! Вот если бы еще у меня были Алиса, София, Луиза, Бобби… да и Розали с Вирджини тоже – эх, как весело было бы нам плескаться в море.

Она посмотрела в сад, на кусты шиповника, усеянные поздними, уже