Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

Тамерлан неожиданно обнимает меня одной рукой и целует в лоб с такой лаской, которую я никогда не видела от мужчины. Всё, что было у меня с мужем, давно забылось. Я сама заставила себя забыть, стереть из памяти. Но даже так я знаю: такой безусловной и безграничной нежности я от него не видела. А Тамерлан… он такой другой. Он Мужчина, рядом с которым в моём сердце расцветает райский сад, а душа обретает крылья.

— Для начала я предлагаю перейти на ты, — глубокий голос проникает под кожу, разносится по артериям. Мозг реагирует на его низкий шёпот щекочущими мурашками и давно забытой тяжестью внизу живота. — И я хочу видеть тебя каждый день.

Поднимаю на него глаза и разглядываю, не говоря ни слова, его мужественное лицо, исполненное решимости, достоинства и очарования, которого я раньше не замечала.

— Я попробую называть тебя на «ты», — обещаю ему, не в силах преодолеть желание коснуться его лица. Я делаю это впервые, и он от неожиданности дёргает бровями, на мгновение закрывает глаза и вновь их открывает. — Это будет нелегко.

— Мне важно, чтобы ты знала, Жанель… я чувствую, — он делает паузу в поисках нужных слов, — я уже давно чувствую, что ты стала частью моей жизни. Рядом с тобой становлюсь другим человеком. Меня тянет к тебе так сильно, что я уже не могу сопротивляться.

— И когда ты хотел мне об этом сказать? — легонько усмехаюсь я. — Наша поездка сюда — чистый экспромт.

— Не сегодня, — отвечает он после короткой паузы. — И не завтра.

Я удивлённо моргаю.

— Тогда когда?

На его губах появляется едва заметная улыбка.

— Когда был бы уверен, что не напугаю тебя своим признанием.

Он проводит большим пальцем по моей щеке и добавляет уже тише:

— Ты привыкла видеть во мне человека, который всегда знает, что делает. Но рядом с тобой я ошибался не меньше других мужчин. Слишком долго молчал и убеждал себя, что справлюсь.

— С чем?

— С эмоциями.

Я не могу и слова промолвить, потому что понимаю, о чём он. Ведь я так же, как и Тамерлан, бежала от этих чувств, убеждая себя, что не могу ничего к нему испытывать.

— Это признание? — облизнув от волнения губы, спрашиваю его.

— Да. Чёрт, — качает головой. — Я хотел многое сказать, но впервые растерян, как мальчишка. Потому что ты для меня очень важна, Жанель. Настолько, что занимаешь все мои мысли.

Знаю, что он никогда не бросает слов на ветер, я понимаю — это правда. И, желая подтвердить свои слова, он ведёт ладонью по моей щеке, касаясь пальцами уголка губ. Это прикосновение отдаётся в каждой клеточке.

Я закрываю глаза, когда Тамерлан вновь меня целует, и на этот раз уверенно.

Я отвечаю. Раскрываюсь, таю в его поцелуе, забываю, где мы, какой час, какой год. Есть только он. Только его руки на моей спине. Только этот миг, который я хочу растянуть в вечность.

Над головой снова нарастает гул - очередной самолёт идёт на посадку. Огни мигают, ветер усиливается, волосы летят в лицо, но он не отпускает. Только прижимает меня крепче, защищая от всего мира.

Огромный самолёт проносится над нами, словно касаясь макушек. Гул стихает, и вместе с ним затихает всё вокруг.

Тамерлан лбом упирается в мой лоб.

— Ты нужна мне, — тихое признание ударяет в самое сердце. — Очень нужна.

— И ты мне тоже очень нужен, — шепчу я, коснувшись кончиками пальцев его подбородка.

* * *

В Алматы действительно есть такая смотровая площадка, куда горожане приезжают смотреть на посадку самолетов .

Глава 46

Глава 46

Моё рабочее утро начинается с цветов. Огромный букет роз и голубых гортензий уже стоял в моём кабинете, когда я вошла. Малика приняла его за несколько минут до моего приезда и поставила на низкий столик напротив дивана.

Цветы благоухают на всю комнату, напоминая о вчерашнем вечере. В гортензиях нахожу белую карточку со словами:

«Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо спала».

Он предусмотрительно не подписал открытку, но я и так всё понимаю. Проведя ладонью по бархатным лепесткам, улыбаюсь, как молоденькая неопытная девчонка. У меня пятнадцатилетняя дочь, а я сама сейчас краснею, как подросток, при мысли о мужчине, который волнует и завораживает меня.

Сев за стол, открываю ноутбук и пытаюсь работать. Нужно проверить почту, накладные на ткани и фурнитуру, связаться с SMM-менеджером. Но крупные нежно-розовые бутоны отвлекают и перетягивают на себя всё моё внимание.

Откинувшись на спинку кресла, любуюсь ими несколько секунд, а затем закрываю глаза и вспоминаю вчерашний вечер: его объятия, поцелуи, признания, ласковый низкий шёпот, чёрные глаза, сильные руки, твёрдые губы…

Думая о нём, я касаюсь своей нижней губы кончиками пальцев, провожу по ней из стороны в сторону, останавливаюсь и спускаюсь к шее… ниже и ниже. Жар разливается по телу, когда я представляю Тамерлана. Ощущения настолько забытые и сильные, что я сама себя не узнаю.

Я понимаю, что меня, как женщину, влечёт к мужчине намного старше. На него реагирует не только душа, но и тело. То самое тело, которое я три года считала грязным и которому ничего не позволяла.

Звонок мобильного отвлекает меня от мыслей о нём. На дисплее высвечивается имя подруги.

— Ну? — вместо приветствия. — Рассказывай. Ты вчера так и не написала, я чуть с ума не сошла.

— Доброе утро, — усмехаюсь я, садясь ровно и нажимая на клавиатуре клавишу «Enter». Попробую хотя бы поработать во время разговора.

— Не отвлекайся. Говори всё и в подробностях.

От Лааль ничего не утаишь, поэтому я делюсь с ней сокровенным — тем, что сейчас не смогу рассказать ни одной живой душе, даже маме.

— Я же говорила, — довольно вздыхает она. — Я сразу всё поняла, ещё в галерее, по тому, как он на тебя смотрел. Так смотрит мужчина, который пропал.

— Он не пропал, — мягко возражаю я.

— Ты влюблена, Жанель. И это прекрасно.

— Мне хорошо, — признаюсь тихо. — Мне очень хорошо с ним, ты не представляешь. Я знаю Тамерлана шестнадцать лет, но именно сейчас узнаю другую его сторону. И он… потрясающий.

— У-у-у,