Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

— Касым завтра вернётся. И я всё ему расскажу. Всё, что видела. Он должен знать, какой у него брат!

Я смотрю на неё и не двигаюсь с места.

— Ты можешь позвонить ему прямо сейчас. При мне, — говорю спокойно. — Вперёд.

— Что? — опешила она, нахмурив брови.

— Я сказал — звони, — киваю на её сумку, ремешок которой она нервно сжимает. — Если уверена, что он должен знать, - звони. Не нужно ждать ещё один день. Сделай это сейчас.

Батима не двигается и теперь смотрит на меня уже с опаской.

— Ты… не боишься?

— Чего мне бояться? — усмехаюсь я. — Я люблю Жанель. Я буду с ней, хочет этого Касым или нет, хочешь этого ты или нет. И если ты подумала, что я попрошу тебя молчать, - ты ошибаешься.

Она отшатывается, будто я её ударил.

— Ты… ты бессовестный! — выдыхает она. — С бывшей женой племянника… Как тебе не стыдно?

— Мне не стыдно.

Я делаю шаг к ней, и она невольно отступает к стене.

— Стыдно должно быть тому, кто поднимает руку на женщину. Кто заражает жену инфекцией после секса со шлюхами. А мне нечего стыдиться, — цежу сквозь зубы, давя на неё взглядом.

Она бледнеет, поняв, что я знаю самый постыдный секрет ее сына, но не сдаётся.

— А что скажет твоя дочь? Что скажет твой брат? Ты думал о них?

— О дочери я подумаю сам. Это не твоя забота. А Касым… Касым взрослый мужчина. Если захочет поговорить, я отвечу на все его вопросы. Но не тебе быть моим судьёй.

— Я твоя женге! (женге - жена старшего брата) Ты должен уважать меня!

— Я всегда относился к тебе с уважением, Батима. Но моё уважение заканчивается там, где ты переходишь мои границы.

Батима прижимает руку к груди, и я вижу, как тяжело ей дышать от гнева, бессилия и неожиданности.

— Я не позволю тебе опозорить нашу семью, — сдавленно и сипло произносит она. — Ваша связь против природы!

Спокойно усмехаюсь, чем еще больше привожу ее в замешательство.

— Ты ничего не решаешь. Мне не нужно твоё разрешение. И трогать её я тебе не позволю, — давлю на неё голосом и взглядом. — Не ходи к ней больше. Не говори с ней. Даже не дыши в её сторону. Если ты ещё раз приблизишься к Жанель, я поговорю с тобой по-другому. Не важно, кто ты и чья жена. Ты меня поняла?

Она молчит, но в глазах застывают слёзы. Не от обиды, а от понимания, что противостоять мне она не может. Она уже проиграла.

— Я давно тебя раскусила, Тамерлан. Ты втерся в доверие к Касыму, подсуетился и купил акции. Ты сам хотел выдать Жанель за Анвара, ты уговорил Касыма разрешить им развод, а потом ещё и отослал его в Астану. Ты всё продумал. Жестокий, расчётливый, злой человек. Но я открою Касыму глаза. Клянусь тебе.

— Вперёд, — я поднимаю руку, жестом указывая на выход. — Иди и открой ему глаза прямо сейчас, Батима.

Она смотрит на меня со злостью и недоверием. Её слова меня нисколько не трогают, как и её угрозы, и она это понимает.

Тяжело, почти отчаянно вздохнув, Батима идёт к двери.

Как только за ней закрывается дверь, я набираю Жанель.

Она долго не берёт трубку, и я на миг прикрываю глаза, мысленно заклиная её ответить.

— Да? — её голос осторожный и нежный.

Выдыхаю с облегчением.

Она моя… Моя.

— Где ты?

— В салоне.

— Я буду через полчаса. Давай встретимся, но не у тебя.

Короткая пауза.

— Да, — соглашается она. — Хорошо.

Глава 48

Глава 48

Медленные, тягучие восточные мотивы звучат из скрытых динамиков VIP-кабины ресторана. Здесь приглушённый свет, бордовые обои с золотистым узором, тяжёлые шторы, которые отгораживают от всего мира. Облокотившись о мягкую спинку дивана, я нервно тереблю пальцами край белоснежной салфетки на своих коленях, а в другой руке держу телефон и прокручиваю ленту соцсети, лишь бы убить время.

Вновь вернувшись мыслями к ссоре с бывшей свекровью, бросаю телефон на диванчик и прикладываю ладонь ко лбу.

Зачем я позвонила сразу Тамерлану? В сердцах, дрожащим голосом, вывалила всё о Батиме. Может, надо было промолчать, выждать? Теперь всё стало ещё сложнее. Она точно расскажет Касыму. Расскажет всем. И снова я буду виноватой.

Сделав глубокий вдох, пытаюсь унять дрожь в руках. Мы с Тамерланом только в начале пути, и я не была готова к тому, что кто-то узнает. Так беспечно мы уехали вчера, не подумав о последствиях.

Дверь открывается. Я смотрю на неё, когда в комнату входит Тамерлан. Сердце моментально реагирует на его присутствие и тянется к нему. Встав с дивана, обхожу стол и иду ему навстречу. Мы встречаемся посреди кабины. Не знаю, что мною движет в этот момент, какие силы ведут меня… но я просто делаю шаг и первая обнимаю его. Прижавшись щекой к его груди, вдыхаю знакомый запах его парфюма и тепла. Одна его ладонь ложится на мою спину, другой он зарывается в мои волосы. Пальцы нежно, но властно, скользят по затылку.

В его объятиях невероятно хорошо, спокойно и безопасно, как будто весь мир за этими стенами перестал существовать. Но внутри всё равно тревожно колотится сердце.

Я поднимаю глаза и смотрю на него снизу вверх.

— Всё плохо? — шепчу я.

Тамерлан спокоен. Его большой палец медленно гладит мою щёку.

— Нет. Не думай об этом. Это теперь не твоя забота.

— Она точно расскажет отцу…

Он продолжает ласково водить пальцем по моей коже, словно пытается стереть все мои страхи.

— Расскажет. Я к этому готов. Твоя задача — рассказать о нас Аише и своей маме. Всё остальное я возьму на себя.

Я кусаю губу от того, что глаза наполняются слезами.

— У нас всё только началось… Всё ещё такое зыбкое и хрупкое. Я не хотела пока ни с кем делиться, а теперь все узнают.

Тамерлан слегка улыбается уголком губ. Мне нравится, когда он так делает. Это придаёт ему особый шарм.

— Значит, так надо. Но даже если бы Батима нас не увидела, я бы не скрывал тебя долго.

Его слова