Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

собирался перейти с деловцами на Ореховский и Беляевский проломы. На обоих проломах и на Коровинской дороге, по мнению Боборыкина, «без больших крепостей и без землянова вала для проходу воинских людей отнюдь быть не уметь, а вскоре всяких засечных крепостей сделать не успеть сошных людей мало». На Туле на его отписке положили резолюцию: «Отписать, чтоб делал с великим поспешеньем, а о нетчиках к приказным писать с пристрастьем, чтоб выслали людей тотчас, а будет тотчас не вышлют, и на них пришлют править нещадно»[485].

В июне у Боборыкина начался разлад с каширянами. В отписке, полученной на Туле 12 июня, он оправдывался в том, что будто бы потребовал с каширянина Ивана Кропотова вместо двух его деловцов – одного убитого, а другого изувеченного на засечной работе – двух других крестьян, как его в том обвинял Кропотов. Боборыкин указывал: «И иных чьих крестьян лесом побило в тех убитых людей место иных деловцов ни с ково не имывал. А Иван Кропотов на меня бил челом ложно, что я вместо убитых ево крестьян велел быть деловцом попрежнему»[486]. Защищаясь от обвинения каширян, Боборыкин предъявил им встречное обвинение (отписка, полученная на Туле 12 июня). «И сошные, господа, люди, – писал Боборыкин, – июня с 7-го числа меня не слушают и наряжать собою не велят, гуляют и в г. засечном лесу делают ковши и дерут лыка и плетут кошели и лапти. И я их от тово унимал, чтоб они не гуляли, и в г. заповедном засечном лесу за своими делами не ходили, и порух никаких не чинили, а делали б г. засечное дело с поспешеньем. И они меня не слушают, и детом боярским и пушкарям нарожать собою не велят, и угрожают помещики своими. И июня ж в 9 день учал я тех сошных людей посылать ставить надолобы, а иных посылать в лес по надолобы и по столбы, и они, собрався многими людьми, и пришли ко мне к башне и хотели меня убить. Да они же, пришед, мне говорили, что с Веневские засеки сошные люди збежали, и их де воротить к Веневской засеке не велели, и они, смотря на веневских сошных людей, хотят г. дело покинуть и от засеки сойтить, а сказывают, что помещики их больши тово засечнова дела им делать не велели». Боборыкин указывал, что из-за непослушанья деловцов ему засечным делом поспешить некем, и вину за неисполнение своего урока складывал на деловцов. Он жаловался также, что 1 июня сбежали от Почесских ворот 13 деловцов Ивана и Захара Фустовых, сославшихся, когда пушкарь хотел их вернуть, на то, что им «сойтить велел помещик их Иван Фустов»[487].

Каширяне не остались в долгу и в ответ на жалобы Боборыкина подали два челобитья, в которых выставили против него ряд более серьезных обвинений, поддержанных всей уездной корпорацией. Они обвиняли Боборыкина в том, что с их крестьян, присланных на засечные работы, он «имал посулы великие». «А нынече, г., – писали каширяне, – крестьянишкам нашим и людишкам дать ужа нечева, и он бьет без вины, без милости: на один день бил полтораста человек без вины. Где укажет рвы копать, и оне, г., то место ров выкопают, и он велит опять зарывать, да зарыв, опять тот же ров велит вычищать для своей бездельной корысти. Да он жа Тимофей с твоево г. дела отпустил посошных людей, поимав с них посулы великие, 103 человека. А на твоем г. деле толка работают 240 человек. А которыи, г., крестьянишка наши работают на твоем г. деле с лошедьми, и тем не велит и отъехать, нигде накормить, и они, г., кормят лесом. И всякими, г., нужами крестьянишек наших и людишак неволит». Каширяне жаловались, что от насильств Тимофея их крестьянишки и людишки «побрели розно» и «оттово пашнишки вешней и осенней отбыли», и просили сыскать «про те Тимофеевы посулы и про безмерные побои и отпускную посоху», прилагая к своему челобитью список отпущенных неправильно Боборыкиным деловцов. На Туле распорядились назначить следствие: «146-го июня в 15-й день. Взять к делу и обыски у них взять особно и про то их допросить, для чево они сошли, собою ли или по отпуску». Для сыска был послан дворянин. Через две недели за этим челобитьем последовало второе. 26 июня каширяне просили производить сыск «в городе на Кошире и уездными всякими людьми, а не у нево Тимофея у засеки у Почесских ворот». На Туле распорядились «сыскать темп, которые с ним, и окольными всеми людьми»[488]. Для производства расследования по этому делу Черкасский остановился на Иване Андреевиче Францбекове, которого и облек широкими полномочиями[489].

Боборыкин продолжал вести засечные работы, показывая особое усердие. Так, 17 июня он доносит на Тулу об открытых им проложенных через Почесскую засеку следах и о своем бессилии принять против прокладывания через засеку дорог какие-либо меры. В наказе ему велено было следить за тем, чтобы «сошные уездные люди через засеку не ходили и следу не накладывали». Между тем 11 июня засечный сторож будто бы дал ему знать, что через лесной завал с русской стороны от деревни Селина к деревне Закрутью проложен пеший след. Из расспросов окольных крестьян и засечных сторожей выяснилось, что след через засеку на польскую сторону, на деревни Крутово (или Закрутье) и Узупово был проложен засечным сторожем Данилой Чоковым, который 10 июня ходил в дер. Узупово «на кстины». Боборыкин писал, что он распорядился отдать Чокова и его приятеля за пристава и послал 11 июня на досмотр засечного голову Ивана Филиппова. Филиппов наехал у Почесских ворот между дер. Тюнежи (с русской стороны) и дер. Беляевой (с польской стороны) дорогу, – «вновь лесной завал просечен, и езжена с русской и с полявой стороны да леснова завалу с телегами, а через завал верхами и без телег и пешие люди». «А хто де тою дорогою ездил, – доносил Боборыкин, – тово не ведает, а приписные де сторожа Ивана (Филиппова) не слушают, к нему не ездят и засеки не стерегут. А у меня ратных людей никово нет, по дорогам для засечново береженья поставить неково, а подымовные люди и государева указу не послушали, из уезду ко мне к Почесскнм воротам нихто не бывал, а посылал в уезд для подымовных людей двожды». На Туле распорядились: «Послать дворянина сыскать и сыск прислать, а которые ездили и тех, перековав, держать до указу, да взять у засечнова головы наказ, как